ГОВОРУХИН ВЛАДИМИР АНДРЕЕВИЧ

 

GovoruhinVA

Говорухин В.А. - (09.07.1926 г. в поселке Красногвардейском Егоршинского района Свердловской области – 18.03.2008 г. в г. Екатеринбурге) Мастер спорта СССР по велоспорту  (Свердловск, ДСО «Труд», ВИЗ – ДСО «Буревестник» - Горспорткомитет – Центральный стадион – ККТ «Космос»).

 

Владимир Андреевич труженик тыла.

В школьные годы Володя Говорухин занимался плаванием, бегом, лыжами, коньками, хоккеем с мячом, стрельбой из «мелкокалиберки». Получил значки: «Юный ворошиловский стрелок», «Будь готов к санитарной обороне», «Будь готов к противовоздушной обороне». Участвовал в районных соревнованиях по лыжам, конькам, был чемпионом пионерского лагеря по плаванию и прыжкам в воду.

Не окончив седьмого класса, в 1942 году поступил работать на завод (третий отдел УЗТМ). В военные годы участвовал в соревнованиях по лыжам и легкой атлетике, Спартакиаде 100 заводов Урала, первенствах города, первенстве ДСО «Трактор» по легкой атлетике (Харьков).

Работал до 1946 года, одновременно учился на вечернем отделении техникума связи. В послевоенные годы увлекся альпинизмом и стал инструктором альпинизма в «Домбае» (Карачаевский край).

С 1946 по 1948 годы продолжает обучение в техникуме на дневном отделении и активно занимается велосипедным спортом. В 1947-1948 годах становится чемпионом ЦС ДСО «Молния» по дорожному велосипеду и двукратным чемпионом ВЦСПС на 50 км (г.г. Рига, Москва). За высокие спортивные результаты награжден значком «Отличник Министерства связи СССР».

В 1948 по 1950 годах работает техником на Свердловском центральном телеграфе. Затем учится в двухгодичной школе профдвижения. В 1949 году – чемпион г. Свердловска по гоночным велосипедам, третий призер первенства РСФСР, выполнил норматив мастера спорта – первый мастер спорта в послевоенном Свердловске. Чемпион Центрального Совета ДСО «Молния» по конькобежному спорту.

1952-1954 годы – инструктор облсовпрофа. С 1949 по 1955 годы тренер сборной команды города Свердловска по велосипеду. Команда выиграла первенство России в 1951-1953 годы. Владимир Андреевич первый тренер многократных чемпионов СССР по велосипеду Е. Немытова и Н. Бобаренко. Первый тренер абсолютного чемпиона Мира по конькобежному спорту 1960 года Бориса Стенина – ныне проректора Центрального института физкультуры в г. Москве, заслуженного мастера спорта СССР, заслуженного тренера СССР, профессора, доктора педагогических наук.

В 1950, 1952-1954 годах член сборной команды ЦС «Буревестник» и России по велоспорту. Участник многодневных гонок по маршрутам: Москва – Харьков – Киев – Минск – Москва (2600 км); Калинин – Ленинград – Калинин; Калинин – Москва – Смоленск – Москва – Калинин.

Победитель первой многодневной велогонки по Свердловской области 1957 года по маршруту: Свердловск – К-Уральский – Свердловск – Н-Тагил – Свердловск – Первоуральск – Свердловск.

Неоднократный чемпион и призер России по велосипеду, стал серебряным призером на первенстве СССР в командной гонке на 100 км (1952 г.).

1954-1957 годы работает председателем облсовета ДСО «Буревестник».

1957-1962 годы – заместитель председателя Горспортсоюза.

1962-1972 годы занимает пост директора Центрального стадиона.

До 1976 года занимался отдельными видами спорта, в спортивных соревнованиях не участвовал.

1972-1987 годы – директор киноконцертного театра «Космос».

После выхода на заслуженный отдых – директор дома отдыха Свердловского облисполкома.

С 1976 года выступает в соревнованиях среди ветеранов по велосипеду и лыжам – чемпион Москвы по велосипеду, чемпион России 1990 года. Призер международных соревнований. Победитель первого этапа велогонки «Тур Пайпер» 1995 года. В 1996 году в городе Н-Новгороде занял второе место среди ветеранов по конькам в беге на 500м.

Владимир Андреевич более 25 лет занимается художественным творчеством, и скульптурами малых форм, а также медальным искусством.

Как знаток спорта, профессионально знающий многие его виды, Говорухин избрал основной темой для творчества – спорт.

За этот период изготовил более 60-ти портретов инкрустацией в дереве (интарсия). Среди его работ – блюдо из красного дерева к 250-летию города, резьба (находится в музее краеведения, г. Екатеринбург). Говорухин создал портреты: портрет народной артистки СССР Н. Меньшиковой (подарен к 40-летию со дня рождения); народного артиста СССР Д. Баниониса; чемпиона СССР и РСФСР, почетного мастера спорта по баскетболу А. Канделя (музей УЗТМ); К. Готвальда (город-побратим Пльзень, 1974 г.); Бориса Николаевича Ельцина (к 50-летию); П. Бажова (музей П. Бажова); М. Магомаева; Муравьевой, жены декабриста (краеведческий музей); Алиева, президента Азербайджана; генерала Самойленко; первого директора Верх-Исетского завода И.М. Давыдова (музей завода); А.И. Бычковой; Д.С. Мамина-Сибиряка; Льва Сорокина.

Он является одним из авторов герба города Свердловска (1973 г.).

Он в соавторстве со скульптором К.В. Грюнбергом изготовил ряд скульптур: база «Динамо» - «Биатлонист» (1987 г., высота 4,5м), спорткомбинат «Юность» - «Конькобежец» (1990 г.), «Воинам-спортсменам Урала, участникам ВОВ» у Дворца спорта (1996 г.).

Скульптуры, отлитые в бронзе и чугуне на каслинском заводе художественного литья являются собирательными образами популярных на Урале видов спорта и учреждены в качестве главных призов крупных соревнований, в том числе международных. Некоторые стали эскизами для монументальных скульптур.

Отлиты в Каслях: «Биатлонист» (4,5м); «Биатлонист» малой формы 200 шт. (1985 г.); «Конькобежец малой формы», 50 шт. (1986 г.); М. Эсанбаев (1986 г.); «Хоккеисты с мячом» и «Хоккеисты с шайбой» (1980 г.).

Отлиты в бронзе: «Хоккеисты с мячом», «Лыжница», «Конькобежец», «Стендовик» (Стендовая стрельба).

Особенно следует отметить творческую активность в последние годы. Так в конце 1996 и в 1997 году он создал и изготовил в металле скульптуру малой формы «Уралочка», выполнив всю чеканную технологию и авторскую проработку. Эта скульптура была вручена председателем правительства Свердловской области А.П. Воробьевым команде по случаю 30-летнего юбилея. «Хоккеист с мячом» – к 100-летию Русского хоккея (1997 г.); «Вратарь» (1997 г.) – к 50-летию хоккея с шайбой России; «Лыжница» (1997 г.); «Стрелок», октябрь (1996 г.) – к 70-летию В.Ф. Курочкина; «Конькобежец» (1997 г.), для музея Олимпийской Славы г. Москвы.

Много внимания уделяет автор изготовлению медалей в металле, которые отображают как события века, так и важные спортивные мероприятия: «Хоккею России 50 лет»; «Маршалу Жукову 100 лет»; «Лыжному спорту России 100 лет»; «Конькобежному спорту Урала 80 лет»; «В честь открытия памятника воинам-спортсменам Урала, участникам ВОВ»; «На первенство области по стендовой стрельбе»; «50 лет Свердловской филармонии»; «Биатлонист» к первенству СССР; «На приз памяти Виктора Баканова», спорткомбинат «Юность» (1996 г.).

Удостоен звания «Заслуженный работник культуры РСФСР».

Кавалер ордена «Знак почета»

Похоронен на Широкореченском кладбище города Екатеринбурга, участок – Старых большевиков

 

(июль 1996 г, «Уральские бобры», №5)

 

Стеклянная стенка лоджии смотрится в восточную сторону неба. Там еще тихо и мглисто. Солнце взойдет не скоро, и времени в избытке, чтобы от души поработать педалями тренажера. По спидометру побежали первые метры привычного предутреннего «пути». Приятное тепло от увеличивающейся нагрузки потекло по всему телу.

 

Поглядывая на темную синеву над дремлющими коробками домов, Владимир Андреевич припомнил солнечный день на зимнем городском пруду. Проводились лыжные старты. Дистанция была рядовой – три километра. Говорухин пробежал с одной группой, с другой – не размялся и решил присоединиться ко всем оставшимся. Так, потихоньку, чтоб никто не заметил.

Но кто-то из местных журналистов обратил внимание на неугомонного лыжника-крепыша, подошел после очередного финиша:

- На рекорд решил пойти?

Владимир Андреевич, смутился: какой рекорд? Спасла громкая команда: «На старт! Внимание!..» Говорухин развел руками и ринулся с лыжниками в дымчато-снежную даль. Не объяснишь ведь любопытному журналисту, что тридцать километров – его обычная ежедневная норма, как стакан утреннего чая. Пижонится, мол, бегун, возгордился на старости лет…

Спидометр, между тем, выбрасывал из своих микронедр все новые и новые километры. Небо над крышами домов слабо зарозовело. Сладкая усталость плавно поднималась к спине. Начинался будничный день, один из длинной цепочки, составившей семь десятков говорухинских лет…

 

*  *  *

Володька проснулся от какого-то радостного возбуждения. «Велосипед!» – стрижом промелькнула мысль, и Володька, второпях накинув штаны и рубашку выбежал в коридор, где – вот чудо из чудес! – действительно стоял у стены железный, кованный детский велосипед. Вчера отец принес его под мышкой, поставил на пол, с гордостью сказал: «Артамоновский!», и велосипед сиял свежей краской, новенький, трехколесный, ни с чем не сравнимый. Володька тут же оседлал его и, наверно, прокатался бы до поздней ночи, если бы не мать:

- Все, Вовик, все, завтра будет день, катайся хоть с утра.

И вот утро наступило. Сбив до крови лодыжку (велосипед оказался тяжелым, не для Вовкиных сил), он все же выволок его на улицу, взобрался на седло и отчаянно закрутил педалями. Ему казалось, что машина не сдвинется с места. Но велосипед, хоть и был весь из железа, легко побежал по песчаной дорожке.

Что же это было за счастье! Что за радость! Сами собой поплыли старые визовские домики, палисадники, с выломанным штакетником, высоченные, бугристые тополя, взметнувшиеся аж под самое небо.

Да и само небо, ясное, безоблачное, тоже поплыло. Вовка засмотрелся, резко крутнул рулем и упал на землю. Ушиб руку. И уже хотел было заплакать, но проходивший мимо визовский рабочий, знакомый отца, подбодрил его:

- Ничё, герой! Не попадаешь – не научишься. А я тебе вот что скажу. Катайся по тротуару. По дереву легче…

и правда, по деревянным плахам тротуара велосипед покатил легче. Знай крути педалями, да от больших щелей увиливай! После двух-трех часов гонки по тротуару Вовке показалось, что он каждую щелку между плахами наизусть выучил, и когда возле него толпой стали бегать уличные пацаны, с завистью поглядывая на новоявленного велогонщика и выпрашивая прокатиться хоть метра два на «артамошке», Говорухин младший еще подналег на педали, стал выписывать замысловатые кривые по тротуару, и вдруг велосипед, как взбрыкнувший конь, сбросил его с себя.

Володька кубарем полетел в грязную канаву. Стирая землю с саднящей коленки, он увидел хохочущих мальчишек (вот стыдобища-то!) и свой сверкающий, но застрявший задним колесом в щели артамоновский велосипед. Как ни тужился вытянуть машину, ничего не получалось.

- Дяденька! – заревел Володька, обращаясь к остановившемуся мужчине. – Вытащите лисипед, пожалуйста

- Вытащу, но не реви, - грозно сказал мужчина и погрозил пальцем…

 

*  *  *

Спидометр сыпал цифрами уже к половине дневной нормы. За домами, зажигающими желтые окна, разгоралась красная, как спелый арбуз, заря. Владимир Андреевич любил вот такие, безоблачные, тихие восходы.

 

Когда-то в детстве по утренней рани с потрепанным альбомчиком и акварельными красками (в те годы купить все это было почти нельзя) он уходил на берег Верх-Исетского пруда, подыскивал укромное местечко и, испытывая холодок возле сердца, принимался рисовать берег, забеспокоившуюся рябь на воде и чисто красную полоску зари, рождающейся за отчетливыми вершинами далеких деревьев.

Когда прискучили пейзажи, он тайком от одноклассников стал рисовать на клочках бумаги их портреты. Сам удивился, что ребятишки выходили похожими. Но никому рисунков не показывал. Засмеют. Видел, как не любили в классе уроков рисования, как занимались в рисовальные часы чем угодно, только не заданием. Подчиняясь общему настроению, Володька тоже не особо радел над рисунком.

Но однажды, когда учитель принес на урок какую-то старинную скульптурку и попросил учеников срисовать ее, Говорухин так увлекся, что забыл обо всем на свете. Карандаш его, казалось, своей волей бегал по бумаге, схватывая наклон нежного лица, закинутую за голову руку с мягким локтем, завораживающий овал бедра. Все получалось до тех пор, пока не пришла пора придать рисунку выпуклость, объемность.

- Стой, стой, Володя! – остановил его учитель. – Здесь надо вот так, - и он, взяв в свои руки карандаш, прошелся по краям рисунка длинными уверенными штрихами. – Ну-ка, попробуй…

Володя покраснел, но, убедившись, что однокашники не обратили на слова учителя ни малейшего внимания, стал придавать фигуре объемное изображение и замер на минуту, увидев, как женщина-богиня оживает под его карандашом.

- Говорухин, останься, - сказал учитель рисования после урока.

Он долго рассматривал рисунок, кивал головой, как бы соглашаясь с какими-то своими мыслями, и сказал чуть ли не заговорщическим голосом:

- Говорухин! У тебя врожденный талант. Знаешь ли ты об этом, дорогой мой? Надо поступать в училище. Непременно в художественное училище…

 

*  *  *

В училище поступать не пришлось. Зарплата отца, катавшего сталь на ВИЗе, считалась по тем временам немаленькая, но семья была тоже не маленькая, и денег никогда не хватало. Повздыхал, повздыхал учитель рисования, когда узнал, что Владимир надумал уходить из седьмого класса в ученики токаря, сказал на прощание:

- Все верно, дорогой мой. Только рисовать не забывай…

Рисовать Говорухин, может быть, и не забывал, но многочасовое стояние за токарным станком отодвинуло рисунок на второй план, а потом появилось новое увлечение. На «полтиннике», то есть на том заводе, где стал работать Владимир, было такое правило: после танцев (а они устраивались и во время войны) в зал выходили танцоры, отплясывали кто во что горазд. Нашлись и чечеточники. Парнишки-заводчане исполнили однажды такой сумашетший ритмический танец, да еще и в цирке Говорухин насмотрелся цыган-чечеточников, что прямо-таки заболел.

Пришел домой, лег спать и видит сон. Будто выходит он на большую, ярко освещенную прожекторами сцену, и начинает танцевать чечетку. Выдал один причудливый узор, за ним еще более причудливый, а закончил такой умопомрачительной по сложности дробью, что зал взорвался, как раскат грома. Кланяется Владимир залу, а пальцы ног огнем горят, больно до слез.

Так со слезами на глазах Владимир и проснулся. Пальцы ног избиты в кровь. Так, видимо, молотил ими во сне по спинке кровати…

Чуть выждав, когда подживут пальцы, Говорухин набил свои старенькие башмаки металлическими пластинками и, действительно,  затанцевал чечетку. Тренировался каждый вечер, усложняя ритмику, перенимал ходы и коленца у парней с завода, кое-что сам придумывал. Тело впитывало танцы по молодому легко, запоминало узорчатые движения. Тогда он еще не знал, что памяти хватит на всю жизнь. Буквально накануне своего 70-летия он так исполнил чечетку в госпитале инвалидов войны, что зал и вправду взорвался, как весенний гром. Вещий какой-то сон приснился ему тогда…

 

Говорухин сам не заметил, как перешел на «танцовщицу». Есть такой прием у велогонщиков, когда надо взять крутой подъем: встав над сиденьем, они как бы пританцовывают на педалях.

 

Резвее побежали цифры на счетчике. Небо за стеклом лоджии теряло яркую красноту, все больше вбирая в себя расплавленного солнечного золота…

 

*  *  *

- Андреич, помоги шкаф затащить, а заодно посмотришь, какого красавца я отхватил сегодня.

Шкаф, купленный соседом, действительно, оказался необыкновенно красивым. По лакированным дверцам мастер пустил такие броские, сочные узоры, что захотелось перерисовать их. Но дело было даже не в узорах. Орнаменты неведомый художник составил из разных пород дерева и так мастерски подогнал кусочек к кусочку, просто загляденье. Сказочные цветы смотрелись, как живые.

Говорухин, понятно, узоры перенес на бумагу, но понял, что не успокоится, пока не встретится с фабричным мастером и не выпытает у него секретов работы со шпонами – тонюсенькими деревянными полосками.

Новое увлечение захлестнуло его властной штормовой волной. Как в школьные годы, просыпался с радостным чувством, пробегал свою «тридцатку» – на коньках, на тренажере или своим ходом, принимал ледяной душ и садился к столу, к первой своей заветной дощечке, на которой рождался цветок, скопированный с соседского шкафа. Намаялся, прежде чем вышло нечто похожее на оригинал. Как тогда, на туманно-утреннем берегу пруда. И как тогда же, потянуло на портрет.

Одним из первых был сделан инкрустированный портрет «красного директора» ВИЗа. Люди смотрели на него, удивлялись, не так часто попадалась мозаика из дерева, почти забытая была штука. Пришла известность, и, как всегда в таких случаях, посыпались заказы.

Каким-то образом узнал про говорухинские поделки Муслим Магомаев. Давал концерты в «Космосе», зашел в директорский кабинет, с притаенной, только ему свойственной улыбочкой в уголках красивых тонких губ, сказал:

- Не уеду из Свердловска, пока не буду держать в руках своего портрета!

Наверное, эта магомаевская улыбка решила исход дела. Стоило покорпеть, чтобы оставить ее в деревянной мозаике. Но она же измотала Владимира Андреевича вконец. И так и эдак пробовал, улыбка не давалась. Но как-то ночью пришла догадка. Надо оттенить впадинку под нижней губой более темной шпоной. Соскочил с кровати и за стол. Портрет ожил, вышла та самая нужная изюминка, без которой мозаика не мозаика.

Магомаев уехал с портретом, а вскоре пришло от него загадочное письмо.

«Дорогой Владимир Андреевич! – писал Магомаев размашистым почерком. – спасибо за внимание. Посылаю Вам фотографию (операция «Почетный нефтяник»).

Они совершенно одинаковые, за исключением того, что одна из них затемнена. Из этой фотографии я и пытался сделать черновик. Прошу Вас, очень выполнить портрет, взяв за основу глянцевую фотографию и учитывая поправки на матовой.

Да что Вам говорить – Вы прекрасный художник, и все сразу поймете.span style= style= (Не комплемент!).

Еще раз большое спасибо. Очень прошу к 24-27 февраля. Я пошлю за портретом администратора. Перед тем я позвоню, чтобы узнать о плате. ЭТО ОБЯЗАТЕЛЬНО! Ибо я делаю подарок, а за подарки надо платить.

Заранее тысяча благодарностей.

С уважением Ваш Муслим.

P.S. Большой привет Рите».

 

Сделал Говорухин и этот тайный портрет, а секрет разгадал позднее, когда увидел своего героя на трибуне 28 съезда КПСС. Это был Алиев, будущий президент Азербайджана…

 

*  *  *

Когда-то в молодые годы автор этих строк был одержим идеей познакомиться с Евгением Евтушенко, показать свои стихи: как-никак земляк все-таки, с сибирской станции Зима. Встречи как-то не получалось. И вот узнаю от Говорухина, что Евгений Александрович гостил у него, нахваливал известные говорухинские пельмени и в нереальной близости от своего неизвестного обожателя всю ночь на пролет читал стихи по памяти, в большинстве случаев и вовсе неопубликованные.

На деревянных плитках, которыми выложена стена в прихожей моего соседа и на которых коасуются росписи российских знаменитостей, есть и его прославленные «Евг. Евтушенко», с припиской «друг семьи Говорухиных».

- А стихи он вам какие-нибудь посвятил?

Говорухин смеется:

- Попросил фломастер и на стене написал: «Быть директором «Космоса» – это тяжелое дело. Невесома душа и почти невесомое тело». А жене сразу выдал экспромт: «Хочу, чтобы в прекрасном слове Рита все было не закрыто, а открыто!»…

 

*  *  *

Кстати, о говорухонских пельменях. Назвав их известными, я ничуть не преувеличил. Сколько он их перестряпал собственноручно! Свой секретец есть у Владимира Андреевича: о нем умолчим пока. Едят гости, не нахвалятся. И только один раз, пожалуй, Говорухин чуть было не опростоволосился.

Дело было поздно вечером в «Космосе». Решил накормить Сергея Герасимова, но пока стряпал пельмени, ресторан закрыли, а в чем варить – ничего под рукой не оказалось.

«Вот так конфуз!» – подумал Андреич, но тут же вспомнил про самовары, которые у него стояли в кабинете. Первую партию переварил. Впрочем, и тут приспособился. Заметив долгое отсутствие хозяина, Герасимов, вошел в кабинет и застал Говорухина за чудным пельменеварением. Смеялся до слез. Мол, сколько живу, а пельменей из самовара не пробовал. Правда, когда отведал, зажмурил глаза от удовольствия.

 

*  *  *

Преодолев «подъем», Говорухин перешел на обычный, размеренный, «конькобежный» ритм.

Вставал светлый, солнечный день, точно такой же, как во время конькобежного первенства России. Говорухин бежал в группе ветеранов. Он загадал: выиграет, если приедут Борис и Валентина Стенины.

Когда-то, в бытность свою тренером, он передавал Борису свой опыт гонок по льду, подбадривал будущего многократного чемпиона. Теперь Борис приехал с женой подбодрить учителя. И ведь точно: занял он тогда первое место!…

Бежали, пощелкивали цифры. «Тридцатка» близилась к финишу, чтобы снова обернуться стартом…

Борис ЕФРЕМОВ»

 

scroll back to top