ВАНИН ФЕОДОСИЙ КАРПОВИЧ

 

VaninFK

Ванин Ф.К. – (25.02.1914 г. в ст. Батуринской Краснодарского края) Заслуженный мастер спорта СССР, Заслуженный тренер СССР  по легкой атлетике (Первоуральск – Свердловск, УрВО – Москва, ЦДКА - ЦСКА).

Участник Олимпийских игр 1952 года в Хельсинки (Финляндия), занял 27 место в марафонском беге. 

Участник чемпионата Европы 1946 года в Осло (Норвегия), занял 5 место в беге на 10000м

Бронзовый призер чемпионата Европы 1950 года в Брюсселе (Бельгия) по марафонскому бегу. 

Чемпион СССР (1943, 1946, 1947 гг. в беге на 5000 м, 1940, 1943-1945, 1947-1949 гг. в беге на 10000 м, 1940 г. в часовом беге, 1948, 1950 гг. в марафонском беге, 1945 г. в кроссе), рекордсмен СССР и Свердловской области.

Феодосий Карпович первым из жителей Урала и легкоатлетов Советского Союза установил мировой рекорд (бег на 20 000 м, 1942 год, Москва, стадион ФСО «Динамо»). Рекордсмен Советского Союза в часовом беге дважды, беге на 10000 м, 15000 м, 20000 м, 30000 м, марафоне.

Выступал за ОДО (Свердловск) по 1941 год, за ЦДКА (Москва) с 1941 года — армейские спортивные клубы.

Звание «Заслуженный мастер спорта СССР» присвоено в 1942 году.

Звание «Заслуженный тренер СССР» присвоено в 1957 году.

20-летний Феодосий Ванин жил в Первоуральске, работал бригадиром штукатуров на строительстве трубного завода; его бригада била всесоюзные рекорды по перевыполнению норм. Имеются сведения, что впервые на старт кроссовой дистанции он выходил в Первоуральске.

Затем его призывают на срочную службу в ряды Красной Армии. Службу проходил в Уральском военном округе в Свердловске, где увлекся лыжным спортом и легкой атлетикой. Бег на длинные дистанции ему больше пришелся по душе. Выступал за Окружной дом офицеров (ОДО).

Звание «Мастер спорта СССР» по легкой атлетике присвоено в 1938 году.

В 1940 году на легкоатлетических соревнованиях в Свердловске показал ряд высоких результатов, особенно в беге на 5000 метров. Руководство ЦДКА (ныне ЦСКА), узнав о появлении новой фамилии, вызвали Феодосия в Москву на просмотровые соревнования. Проверку провинциального бегуна осуществляли знаменитые братья Знаменские, перед которыми он не стушевался и по очереди обыграл обоих. В этом же году он стал чемпионом Советского Союза в беге на 10000 метров и взял серебро на 5000 метров. В 1941 году Ф. Ванин был переведен для дальнейшего прохождения службы в Москву.

Во время Великой Отечественной войны уже в Москве Ванин обучал бойцов приёмам рукопашного боя. В 1942 году он получил приказ: возобновить спортивную подготовку и для поднятия боевого духа улучшить мировой рекорд. 23 сентября был проведён специальный забег на 20 000 м на побитие мирового рекорда с участием 6 спортсменов. Ванин показал результат 1:03.51,0, что превышало официальный мировой рекорд (1:04.00,2). В тот же день «за выдающиеся спортивные достижения и плодотворную общественную и педагогическую деятельность в подготовке резервов для Красной Армии» Ванину было присвоено звание «заслуженный мастер спорта».

В 1940-е годы Ванин был одним из лучших стайеров и марафонцев СССР; его результаты входили в десятки лучших спортсменов мира в беге на 10 000 м (1942—1943, 1947, 1950) и марафоне (1948, 1950 — лидер сезона). В начале 1950-х годов Ванин совмещал выступления с тренерской деятельностью, затем он был старшим тренером Вооруженных Сил СССР в беге на длинные дистанции. В отставку Ванин вышел в звании подполковника.

Автор книги «Бег марафонца». — М.: «Физкультура и спорт», 1951. — 68 с.

Создатель и первый директор Музея спорта ЦСКА.

Награжден орденами «Трудового Красного Знамени», «Красной Звезды», «Знак Почета».

 

«Однажды на стадионе мне довелось услышать разговор двух пареньков. Тот, что был повыше, авторитетно убеждал своего товарища:

— Зря только время на тренировки тратишь. Все равно ни­какого толку не выйдет. Рост у тебя не тот!

В некоторых видах спорта рост, понятно, играет немало­важную роль. Но стоит ли огорчаться и заранее обрекать себя на неудачи в спорте, если ты, как говорится, не вышел ро­стом? Думаю, что нет. Вам наверняка известны десятки имен знаменитых чемпионов, которые выглядели по сравнению со своими соперниками «малышами».

Подтверждение тому и мой опыт. Рост у меня, — 162 сан­тиметра. Однако это ничуть не помешало мне побеждать на чемпионатах страны, улучшать всесоюзные и даже мировые рекорды. Понятно, немало пролил я пота, прежде чем впервые взошел на пьедестал почета.

До призыва в армию я работал бригадиром штукатуров. Спортом не занимался. А тут волей-неволей пришлось попро­бовать. Понравилось. Все свободное время проводил на стади­оне. Зимой переключился на лыжи. Вдоль и поперек исколесил Уктусы. Лыжи мне полюбились. Участвовал в самых различных соревнованиях. Запомнился лыжный переход Свердловск — Нижний Тагил — Свердловск. Нас было семеро. С полной выкладкой преодолели 320 км за 29 ходовых часов. Это было серьезное испытание на выдержку. Меня включили в сборную команду. Вскоревыиграл 50-километровую гонку и стал чем­пионом Свердловска.

Мне посоветовали целиком переключиться на лыжи. Но как быть? В не меньшей мере меня привлекала беговая дорожка. С того дня, когда однажды на соревнованиях по кроссу выиг­рал километровую дистанцию со временем 2.45, я начал серьезно тренироваться.

В том же 1938 году, когда принял на беговой дорожке «боевое крещение», довелось участвовать во многих сорев­нованиях. Даже в таких, как 30-километровый пробег Пушкин — Ленинград и марафонский бег. Выступил не совсем удачно. Марафон закончил сорок третьим. Однако не скис. Наоборот, упорнее стал тренироваться. Научился анализировать ошибки подмечать и перенимать у других все лучшее. Понял, что ус­пех сам собою, без огромного труда и старания не придет. На другой год вышел на старт марафона. Финишировал пятым, и мне присвоили звание мастера спорта.

Мое имя тогда, понятно, никому, не приглянулось. Еще один мастер по бегу — что из того? Заговорили же обо мне чуть позднее, когда я встретился лицом к лицу со знаменитыми в ту пору братьями Знаменскими. И об этом, пожалуй, стоит рассказать поподробнее.

На соревнованиях в Свердловске я пробежал 5 км за 14.56,6. Когда весть об этом дошла до Москвы, многие за­сомневались: «Уральские секундомеры, видать, тихоходы». Дело в том, что разменять 15 минут на «пятерке» удавалось только Знаменским да Иваньковичу с Ермолаевым. Пока су­дили-рядили, из Москвы летит телеграмма: срочно выехать на всесоюзные соревнования легкоатлетов. Это известие меня, конечно, обрадовало. А в то же время закралось сомнение: смогу ли на равных состязаться с самими Знаменскими? О них я много слышал и, признаюсь, мечтал когда-нибудь с ними познакомиться.

Никогда не забуду первую нашу, встречу. Даже дату на всю жизнь запомнил — 15 августа 1940года. Соревнования прохо­дили на Центральном стадионе «Динамо». Перед забегом я с любопытством вглядывался в лица соперников, выискивал Серафима Знаменского (Георгий не стартовал). Потом подбе­жал к одному из своих одноклубников — как армейца меня включили в команду Центрального Дома Красной Армии — и прошу:

— Покажи-ка, который Знаменский.

— Да, вон он разминается.

Серафим Знаменский, чемпион и рекордсмен страны, стайер с мировой известностью, выглядел прямо-таки богатырем. Широкоплечий, мускулистый, с приятным открытым взглядом, он скорее походил на метателя, чем на бегуна. Спутать его с кем-то другим было невозможно.

Ах, какой это был забег! Едва прозвучала стартовая коман­да, Знаменский решительно рванулся вперед и уверенно повел бег. Предстояло преодолеть 5000 и, он уже после первых кругов прославленный ас беговой дорожки был намного впереди основной группы. Только я осмелился держаться поблизости.

...Позади пятый круг.. Седьмой... Девятый... Серафим по-прежнему бежал легко, красиво, крупным шагом. Я же чуть вразвалочку, мелкой рысью. Все ждали, что я «вот-вот вы­бьюсь из сил» и начну отставать. Однако сколько ни пытался лидер избавиться от настырного напарника, я по-прежнему неотступно следовал по пятам.

Наш «поединок» достиг кульминации. На трибунах оживле­ние. В мой адрес посыпались сочувственные реплики: «Эх, сгоришь, парень...», «Вот — чудак! С кем тягаться вздумал...», «Побереги силенки, выдохнешься...».

Каково же было всеобщее удивление, когда «перифериец»— я же с Урала — вопреки всем ожиданиям не только не выдох­ся, но смело, дерзко бросил вызов чемпиону. Полтора круга осталось до финиша. Зрители повскакали с мест. Никто уже не смел блеснуть остроумием, очередной шуткой. Наоборот, симпатии большинства перешли на мою сторону:

.— Да-вай, да-вай, па-рень!!! — перекатывалось по крутобо­ким трибунам стадиона.

Усилием воли я заставил себя ускорить бег, и вот уже крас­ная спартаковская майка мелькнула где-то сбоку и скрылась за моей спиной. Напрасно Знаменский, прилагая огромные усилия, пытался настичь беглеца. Я уже что есть мочи мчал­ся к финишу...

Столь неожиданный проигрыш, видимо, задел младшего Знаменского за живое. Во всяком случае, через пару недель на чемпионате СССР он добился реванша. А после финиша ве­село сказал:

— Ну, солдат,  наигрался? Ничего, бывает.  Главное — не унывай. Ты хотя и маленький, да удаленький!

Те дни запомнились не только встречей со Знаменскими. Мне тогда посчастливилось добиться первых своих побед на высшем по рангу всесоюзном турнире: вначале я выиграл забег на 10 тысяч метров, через несколько дней первым, с но­вым рекордом СССР, завершил часовой бег.

Да, дело, вероятно, не в росте. При настойчивости всегда можно добиться заветной цели. Главное — труд, любовь к спорту, огромное желание Стать еще сильнее и мужественнее. К новым спортивным высотам стремился и я. Сколько радости принесло нам сообщение в газете «Красный спорт» о том, что у нас в стране в 1942 году состоится Спартакиада наро­дов СССР! Все ведущие мастера легкой атлетики, гимнастики, плавания, других видов спорта мечтали как можно лучше под­готовиться к всенародному смотру достижений советского спорта. Стремился и я идти в ногу вместе со всеми. Однако благим нашим надеждам так и не суждено было сбыться. На­чалась Великая Отечественная война.

В ту пору, когда по стране мощной поступью должна была шагать Спартакиада, мы с болью и гневом вчитывались в тре­вожные сводки Совинформбюро. Крепко получили гитлеровцы по зубам на подступах к Москве, но они были еще очень сильны. Разгоралась битва на Волге. Ценой невиданных мук и самоотверженности на смерть стоял сжатый блокадой город на Неве...

Летом сорок второго в Москве проходил Второй антифа­шистский митинг молодежи. Уверенно и мощно прозвучали слова его призыва: «Сейчас должен действовать каждый, кто любит свою Родину, кому дороги интересы своего народа».

Решил действовать и я. Рапорт за рапортом подавал началь­нику с просьбой отправить на передовую. Но в ответ слышал одно и то же; «Нет! Ваш опыт и знания нужны здесь. Мы не можем отправлять на фронт бойцов, не научив их искусству рукопашного боя, ходьбе на лыжах, умению далеко и точно бросать гранату».

Тогда я решил пойти в атаку на… рекорды. Вряд ли стоит доказывать, насколько важно было именно в то суровое время образцы стойкости духа, непримиримости, веры в правоту нашего дела. И не только там — на огненной черте, но и в тылу, где, как на фронте, советские люди титаническими усилиями ковали победу над врагом.

Никогда прежде я не тренировался так упорно и целеустремленно. На чемпионате Москвы, который был разыгран в самом конце лета, легко выиграл забег на 10000 м. Радовала не только победа. Двадцать пять кругов были пройдены за 31.02,6.

- Да тебе теперь до Знаменских рукой подать, — поздрав­или меня друзья.

Действительно, я вплотную приблизился к заветному рубежу, о котором мечтали лучшие наши стайеры. Тщетны были их попытки разменять 31 минуту. Удалось это пока лишь братьям Знаменским. Рекорд страны, равный 30.44,8, принадлежал с 1939 года Серафиму.

Забег на побитие всесоюзного рекорда проходил на том же самом стадионе «Динамо», где я когда-то впервые встретился со Знаменским. Только теперь мне предстояло вести жаркий поединок не с самим рекордсменом, а с его замечательным достижением. И этот бой завершился в мою пользу. 10000 м пробежал за 30.35,2.

Успех звал к новым свершениям. Я чувствовал, что нахожусь в отличной спортивной форме. И вот 23 сентября 942 года решил бросить вызов мировому рекорду на 20-километровой дистанции.

Здесь уместно небольшое отступление. В 30-х годах на стадионах мира гремело имя талантливого марафонца из Аргентины Хуана Цабалы. На X Олимпийских играх в Лос-Анджелесе этот «малыш» завоевал золотую медаль в марафоне. Спустя четыре года Цабала снова удивил спортивный мир. На этот раз он отобрал рекорд у прославленного финского стайера Пааво Нурми. Почти половину классического марафона — 20 тысяч метров — аргентинец преодолел за 1:04.00,2. Время Цабалы расценивалось очень высоко. Шесть лет пытались превзойти его многиезнаменитости, но все их усилия оказались тщетными.

Вот на такой рекорд посягнул я в памятный осенний день суровой военной поры. Жаль, что немногим удалось стать свидетелями этого события. Даже квалифицированную судейскую коллегию собрать было - непросто. На снимках, которые сохранились у меня, арбитры запечатлены в военных гимна­стерках и шинелях. Да и среди тех, кто стартовал со мной, было немало военных — сержант А. Иванов, старшина И. Бу­ров, младший лейтенант А. Мезенцев, интендант первого ран­га М. Годин.

Мне не приходилось рассчитывать на поддержку. Партнеры заметно уступали. Секундная стрелка — вот мой незримый противник, с которым я повел трудный поединок. Предстояло пробежать 50 кругов. По графику, заранее продуманному, первые из них следовало преодолеть за 75—76 секунд. Я же повел бег в более сильном темпе. На каждом кругу мне удавалось экономить по 1—2 секунды. «Выдержит ли?» — забеспокоились корректировавшие мой бег Анатолий Зимин и Петр Степанов, ныне заслуженные мастера спорта.

Хорошее начало — это полдела.    Впереди  19  км. Запас энергии, следовательно, важно рассчитать так, чтобы сил хва­тило до финиша.  Решив не испытывать судьбу, я  несколько сбавил темп.

— Семьдесят пять... Семьдесят шесть, — кричат мне вдо­гонку, когда я завершаю очередной круг.

Позади 5 км. На секундомерах — 15.45. Половина дистан­ции преодолена за 31.46,6. Так резво не начинали ни Цабала, ни Нурми.

Тяжело далась третья «пятерка». - Навалилась усталость. Темп упал: «Семьдесят восемь... Семьдесят девять...»

Так можно все растерять — пронеслось в голове. Превоз­могая неимоверную усталость, напрягаю все силы, чтобы удержать нужную скорость. Это удается. Время на отрезке 15 км оказалось обнадеживающим — 48.00.8. Есть новый все­союзный рекорд! Прежний, принадлежавший М. Иваньковичу, улучшен сразу на 43,4. Попутно удалось побить еще один ре­корд; за час пробежал 18 км 779 м.

Этот успех был высоко оценен: мне присвоили звание за­служенного мастера спорта, наградили Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ. Получил я и денежную премию, которую передал в фонд постройки танковой колонны. После войны даже по­интересовался у своего друга — известного марафонца Ни­колая Копылова, танкиста, Героя Советского Союза: не на моем ли танке он въехал в поверженный Берлин?

 

Встретились они в предвоенные годы. Посмотрели дружбан другу в глаза - и оба «пропали». Кто знал, что они пронесут по жизни больше шести десятков лет в душе активный огонь любви, не потеряют его. Не погасят его нежное полымя никакие жестокие невзгоды-испытания. Да никто не думал, не гадал! Даже они сами, надо думать. Но сумели вот.

...Первоуральск. Строительство знаменитого Ново-Уральского трубного завода. Бригада штукатуров двадцатилетнего Феодосия Ванина бьет все мыслимые и немыслимые трудовые рекорды. Запись в его книжке ударника тех лет: «Норма выполнена на 880 процентов». Затем свежий всесоюзный рекорд - 1.204 процента! За опытом к нему едут со всех концов Союза. В знаменитой бригаде работал тогда и Иван Сергеевич Журбенко. И была у него шестнадцатилетняя прелестница дочка Ася. Ванины жили на одном краю города, Журбенки - на другом.

Разговор на улице:

- Что это за хлопец произвольный конец дня журбенковскую калитку сторожит? Надо бы его отвадить от наших девчат.

- Ты что, его не знаешь? Это ж всесоюзно прославленный Ванин, бугор штукатуров.

Утром Феодосий работал на стройке, вечером заступал на вахту у дома будущего тестя. А до заветной калитки - три с лишним километра и назад столь же. Получается, что его на первые тренировки влюбленность благословила. Ни одного вечера в любую погоду во все времена года не пропускал начальник бригады.

Расписались они первого июля 1941 года, когда Ванина призвали в армию. Был он уже известным спортсменом: стайером и марафонцем.

В музее спортивной славы ЦСКА есть несть числа разделов, где хранятся фото, документы, награды выдающихся армейских атлетов. Есть свой угол и у многократного рекордсмена мира, неоднократного чемпиона Советского Союза в беге на длинные дистанции, заслуженного мастера спорта и заслуженного тренера СССР подполковника в отставке Феодосия Карповича Ванина. Когда в залы музея приходят на экскурсию воспитанники детско-юношеских школ центрального армейского спортклуба, сказка армейского спорта Феодосий Ванин с радостью общается с ними. Есть о чем поведать асу беговой дорожки - сопернику замечательных бегунов братьев Серафима и Георгия Знаменских, кавалеру орденов Трудового Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета».

К тому же он джентльмен жизнерадостный, общительный, превосходный рассказчик, автор интересных книг о спорте, помнит море забавных историй. Как-то в молодости посоперничал в скорости... с паровозом и одержал победу. На черноморском побережье вкупе с друзьями-легкоатлетами поспорил Ванин с горячим грузином. И вот результат: горец на подводе мчался по дороге. Ванин с двумя коллегами бежал по пересеченной местности. Каково же было изумление хозяина быстрого коня и подводы, когда легкоатлеты встретили его на условленном месте:

- Вах! Никогда не думал, что джентльмен может быть быстрей лошади!

Во время Великой Отечественной офицер Ванин обучал воинов приемам рукопашного боя, готовил их для выполнения заданий во вражеском тылу. Выучка Феодосия Карповича многим бойцам спасла бытие. Сам он не раз подавал рапорт с просьбой погнать его в действующую армию. Но уникального спортсмена берегли. Говорили, что нужен в тылу. Правда, в 1942 году он получил от командования особое задание: улучшить мировые рекорды в беге, чтобы оказать моральную поддержку фронту. Доказать всему миру, что советские люди и не думают валиться духом. И он выиграл забег мужества и воли. Показал по тем временам выдающийся итог. Это был первостепеннный важный рекорд в легкой атлетике, установленный советским спортсменом. Вот что по этому поводу писала «Красная звезда» в номере за 24 сентября 1942 года:

«Вчера на московском стадионе «Динамо» шесть легкоатлетов столицы выступили на побитие рекорда в беге на 20 километров. В числе участников соревнований был чемпион СССР техник-интендант 2-го ранга Феодосий Ванин.

Выступление выдающегося советского стайера ознаменовалось новым блестящим успехом. Ванин пробежал 20 километров за 1 час 03 минуты 51 секунду. Это является не только новым всесоюзным достижением, но и существенно превышает служебный важный рекорд (1 час 4 минуты 0,2 секунды) аргентинца Цабало, установленный в 1936 году.

Решением Всесоюзного комитета по делам физкультуры и спорта при СНК СССР отмечены выдающиеся спортивные достижения легкоатлета Ф.К. Ванина и его плодотворная общественная и педагогическая дело в подготовке резервов для Красной Армии.

Вчера инструктору физподготовки Центрального Дома Красной Армии воентехнику 2-го ранга Ф.К. Ванину присвоено звание заслуженного мастера спорта».

Феодосий Карпович Ванин - мой папа. Анастасия Ивановна - моя мать. В сущности, сколь помню близкое ребячество, папа неизменно был на соревнованиях, на сборах. Растила меня мать. Но постоянно я гордился отцом, он был и остается для меня образцом настоящего мужчины. Первого июля этого года исполняется 60 лет с той далекой поры, когда мои родители расписались в загсе. Они собираются отпраздновать бриллиантовую свадьбу. Будут гости, будет парадный столик, будут тосты. И я знаю, маменька будет с нежностью и любовью взирать на своего мужа, своего сокола. А я буду любоваться ими обоими. Людьми, которые сумели протянуть всю существование в любви и согласии.

scroll back to top