ПИПИЯ ЛАША

 

PipiaLasha7Пипия Л. - (27.12.1975 г. в г. Зугдиди Грузинской ССР) Мастер спорта России международного класса по борьбе самбо, мастер спорта Росси по борьбе дзюдо  (Зугдиди, Гособразование - Сухуми, ФСО «Динамо» - Челябинск, ВС - ЦСКА).

Чемпион Мира по борьбе самбо 1997 года в Тбилиси (Грузия) в весовой категории до 82кг

Победитель первенства Мира по борьбе самбо среди молодежи 1995 года в Софии (Болгария). Выступал в составе сборной Грузии в весовой категории до 1968 года

Серебряный призер первенства Мира по борьбе самбо среди молодежи октябрь 1994 года в Нови-Сад (Сербия) выступал в составе команды Грузии

Победитель первенства Мира среди юношей  декабрь 1992 года в Минске (Беларусь) в весовой категории до 68кг. Выступал за команду Грузии.

Серебряный призер Кубока Мира 1997 года в Кстово. Выступал в составе команды Грузии.

 

Чемпион Европы по борьбе дзюдо 2001 года в Париже (Франция) в весовой категории до 81кг, бронзовый призер в командном зачете

Победитель первенства Европы по борьбе самбо среди молодежи 1995 года в Турине (Италия) в весовой категории до 68кг. Выступал за команду Грузии.

Победитель первенства Европы среди юношей  май 1992 года в Киеве (Украина) в весовой категории до 68кг. Выступал за команду Грузии.

 

Победитель первенства СНГ среди юношей старшего возраста

Чемпион России по борьбе дзюдо 2000 года

Чемпион Грузии 1997 года

Победитель первенства Грузинской ССР среди школьников 1989, 1992 годы

Неоднократный победитель всесоюзных турниров среди школьников

 

Лаша – грузинский и российский борец стилей самбо и дзюдо, серебряный призер чемпионатов Мира и Европы,

В составе сборной команды выступал с 1999 года. Тренеры: Эдуард Квициани (первый тренер), В.Ю. Песочинский,  ЗТ России А.Е. Миллер. Выступал в весовой категории до 82кг

 

PipiaLasha

 

30/01/2002 - 12:29 

Челябинский дзюдоист Лаша Пипия

преодолел комплекс «вечно второго».

Он завоевал золотую медаль на представительном международном турнире серии «Супер-А», который прошел в московском универсальном спортзале «Дружба». Лаша Пипия победил в категории до 81 кг. По пути к «золоту» Пипия взял верх над чемпионом Европы-2001 Деном Де Куманом (Бельгия), чемпионом Франции Седриком Клаверье, чемпионом Грузии Борисом Тумадзе, олимпийским чемпионом-2000 Джузеппе Маддалони (Италия) и чемпионом Японии Такаши Оно. Все схватки челябинский дзюдоист выиграл «чистыми» бросками. По словам тренера Александра Миллера, нашему борцу наконец-то удалось преодолеть комплекс «вечно второго». До успеха в Москве Лаша Пипия дважды становился вице-чемпионом мира по самбо, вице-чемпионом Европы по дзюдо, и занимал вторые места на крупных международных турнирах Европейского союза дзюдо.

Б. Титов

 

 

Феномен Лаши Пипия

PipiaLasha4Вот уж кому довелось хлебнуть лиха – так это Лаше Пипия. Борец редкого дарования состоялся как большой мастер международного класса не в силу каких-то благоприятных условий, а именно вопреки чрезвычайным обстоятельствам, которые случались в его жизни буквально с самых первых шагов…

Мы постарались сохранить неповторимую исповедальную интонацию нашего нового героя, рассказывающего о своем пути в профессиональном спорте.

И мы еще раз убедились в том, что отдельная частная история жизни самобытного человека может дать пытливому наблюдателю новое представление о том времени, в котором довелось жить герою повествования.

- Я родился в Грузии в 1975 году, в небольшом городке Зугдиди, в обычной рабочей семье. Отец (1945 г.р.) всю жизнь проработал сантехником на фарфоровом заводе. Мать (1948 г.р.) тоже из рабочих. Я их третий по счету ребенок – самый младший. Отец был очень крепким, хоть ростом и чуть меньше меня. У него мизинец был, как у меня сейчас большой палец. А еще у него был очень тяжелый характер, он воспитывал нас в строгости. Мама – полная противоположность: небольшого роста, мягкий, отзывчивый характер. Каждый вечер, когда отец приходил с работы, он находил причину поскандалить. Хотя не пил – бросил, когда я родился, и с тех пор в рот ни грамма не брал.

Дедушка по матери умер незадолго до моего рождения. Они с бабушкой были в разводе, жили отдельно, она – в Абхазии, в 18 километрах от Сухуми. Так получилось, что она меня практически усыновила – вырастила и воспитала. У нас были очень хорошие, близкие отношения. В ее честь я даже назвал свою дочь Тамарой.

Дедушка и бабушка с отцовской стороны тоже были в разводе. Я очень редко видел дедушку по отцу, но бабушка жила недалеко от нас – у нее я часто ночевал.

Я рос вполне здоровым ребенком, ничто не предвещало беды, но, когда я начал ходить, как-то раз случайно пролил на себя кипящую кашу, только что из печки… Ожоги были страшные, не помню сейчас, какой степени, но небольшой шрам остался до сих пор. И от этого стресса, от этой боли проявилась эпилепсия, которую пришлось долго лечить. Я прекрасно помню неприятные ощущения, связанные с приступами.

Отец несколько раз возил меня на лечение в Ереван. Врачи там были хорошие и для нашей семьи вполне доступные. Там же мне и порекомендовали заняться спортом – судьбоносные слова! Я стал чаще ездить к бабушке в Абхазию, стараться вести активный образ жизни.

Уже к начальным классам болезнь стала отступать. Хотя я помню завернутые в белые бумажки порошковые лекарства, которые принимал еще в школе. Но в целом в своем классе я оказался крепким середняком по росту и физподготовке. Кроме того, я сам по себе очень любил двигаться, хулиганить. Секций у нас в школе было немного, даже футбол особо не развивали, но я играл, стоял на воротах. Удалось даже проявить себя в беге – был вторым и третьим на городских соревнованиях между школами. В общем, для спортивного любителя у меня был неплохой уровень, хотя… Я забыл сказать, что у меня плоскостопие.

В шесть лет меня отдали в первую секцию – спортивную гимнастику. Тренера звали Важа Хабеишвили. Очень запомнился хороший и дорогой зал, в нем было практически всё необходимое для качественных занятий. Правда, он приказал долго жить – два года я отзанимался, и сразу после этого зал сгорел.

Следующим этапом моей «спортивной карьеры» был зал уже борцовский, где занимались самбо и дзюдо. Помню, как отец специально договаривался, чтобы меня туда устроили. Нормально потренироваться в первый день не удалось – все были на сборах или еще где-то, так что то впечатление оказалось блеклым. Но я сам уже хотел заниматься дзюдо и представлял, что это такое, – мне нравилось кимоно, само соперничество, нервное возбуждение…

PipiaLasha2После первого неудачного опыта мне казалось, что заниматься я так никогда и не начну – еще отложат, переложат. Но все-таки момент настал, и я включился в процесс. Самый первый мой тренер, Эдуард Квициани, довольно грамотно выстраивал занятия, поэтому я чувствовал себя хорошо и свободно, не перегружался. Занятия проводились три раза в неделю, группа – где-то тридцать человек. Зал, правда, был очень грязный, бывший зал штангистов. Наверное, уже тогда этому зданию было лет сто. О душевых кабинах, естественно, не могло идти и речи. Даже борцовских матов не было, вместо них лежали ватные и кожаные матрасы, накрытые брезентом.

Два года я усердно тренировался, но на соревнования до поры не ездил. Дзюдоистов и самбистов вскоре разделили, перестали допускать до занятий друг друга. Тренер выбрал самбо – что мне очень не понравилось. Дзюдо меня интересовало больше – чисто внешне, эстетически, да и технически тоже. Но волею тренеров я стал самбистом и в этом амплуа выступал до 1997 года.

Помню свои первые соревнования: я был младше нужной возрастной категории года на три! В 11 лет уже уверенно взял первенство города в весе 29 кг. Но отец никогда даже не делал вид, что рад моим достижениям. Зато мама и бабушка радовались. Да и все радовались, кроме отца. Хотя он несколько раз хвастался друзьям – я слышал.

Дальше по возрасту продвигаться было некуда – но на волне успеха в 1986 году нас отвезли командой на чемпионат Грузии в Боржоми, где мы проиграли всухую. Там выступали ребята 1972 года, а я же всего лишь 1975-го. Неожиданно сильной оказалась команда из города Ахмета – они и выиграли у всех. Это поражение помню, как вчера: мы плакали, тренер утешал нас. Опозорились…

Следующее знаковое спортивное событие произошло лишь в 1988 году – зональное соревнование по западной Грузии. Там я стал первым среди школьников уже в весе 35 кг. С этого момента спорт стал для меня главным в жизни. В школе, к сожалению, я учился не очень хорошо, но старался вытягивать на четверки. Немногие борцы могли составить мне конкуренцию – в моем зале лишь один, по имени Ираклий (сейчас его нет в живых), года на два старше меня. Я очень переживал и считал своим поражением уже одно то, что он конкурирует со мной.

Но на первенство Грузии, которое должно было стать следующим этапом в карьере, я поехать не смог – сломал на тренировке правую руку в трех местах. До сих пор она не сгибается до конца – так и не разработал. Это длилось месяца три, и я очень переживал – смогу ли потом продолжить заниматься?

В больнице мне сделали снимок и наложили гипс, но на следующий день вдруг резко поднялась температура, начало тошнить. Кто-то подсказал, что есть одна умелая старушка-знахарка. Что делать, от безнадеги решили воспользоваться ее помощью. Она внимательно изучила снимок и воскликнула: «Что же натворили эти гады!» А потом смогла выпрямить руку и поставить деревянные шины. Поврежденную кожу обрабатывала какими-то травами. И – что очень важно – эта благородная старушка постоянно утешала меня, подбадривала, она вселила в меня уверенность, что я еще буду заниматься. Так благодаря народной медицине я встал на ноги…

Я набрал до 48 кг, вернулся в зал, и дела пошли в гору. 1989 год – выигрываю сперва зональный, а потом и чемпионат Грузии среди школьников, где был отбор на Спартакиаду школьников СССР (кстати, проводившуюся в 1990 году в Тбилиси). Я рассматривался первым номером, но вновь травмировался – подвернул лодыжку – и не стал выступать. Но сразу, как пришел в форму, выиграл два всесоюзных турнира. Один в Кривом Роге, а другой в подмосковном военном городе Заря.

К сожалению, нашего тренера считали странным человеком, уважения к нему не было. Другие тренеры смеялись над ним за его спиной, а сам он зачастую не замечал, что что-то делает не так. Я почувствовал, что это меня стопорит, не дает  развития. И в 15 лет переехал в Сухуми, поступил в школу другого уровня. В этой школе-мечте главным тренером был чемпион Мира по самбо Виктор Юрьевич Песочинский, а его ученик Сергей Терновых дважды выигрывал чемпионаты мира по самбо!

PipiaLasha6Начался активный рост, тренер сразу зацепился за меня, стал уделять много внимания. У меня даже появилась зарплата – 120 рублей, плюс талоны. Никто из сверстников еще ничего не получал, а я зарабатывал. У меня был уже первый взрослый разряд. Сразу пошла обкатка по Союзу. Я выступал за «Динамо», в течение месяца мы два-три раза куда-то выезжали: Самара, Москва, Чебоксары, Сочи, Днепропетровск… Мне тогда часто приходилось бороться с противниками постарше, но я стабильно попадал в призовую тройку. Первым моим крупным соревнованием должен был стать чемпионат СССР, но по понятным причинам это оказался чемпионат СНГ 1992 года, точнее, первенство по юношам 1972-1973 годов рождения. И там я выиграл.

В то же время разгорелись печально известные политические события. Я хорошо помню трагедию 9 апреля 1989 года в Тбилиси, когда возле Дома Правительства погибли митингующие. Правда, мой отец не принимал никакого участия в политике, казалось, он вообще не проявлял к ней интереса. Хотя вокруг уже всё активно обсуждалось, в воздухе витала напряженная атмосфера. В Грузии понимали, что пора отделяться…

Когда СССР развалился, всё началось «по-настоящему». Я, радостный после победы на чемпионате СНГ, возвращаюсь домой, а тут заваруха между грузинами и абхазами, которая уже переросла в масштабную войну. Хотя поначалу абхазов успешно отгоняли и ничего особенно страшного не ожидалось. В этот короткий промежуток я успел съездить на сборы, а потом и на чемпионат Грузии и выиграть его.

Но затем наступили очень трудные времена. В роковой день – 4 августа 1993 года – началась конкретная война. Мне пришлось бежать. Вся наша семья тогда жила в бабушкином доме под Сухуми (бабушка умерла до войны и оставила мне свой дом), но отец работал в Зугдиди и приезжал к нам только на выходные. И вот началась бомбежка, нужно было спасаться. В спешке мы оставили дом, отпустили собаку и всех животных, из вещей забрали то, что могли унести. Абхазы рыскали повсюду в поисках грузин, которых хладнокровно убивали.

Кое-как мы добрались до самолета (сухумский аэропорт был еще за грузинами), который забирал беженцев в Тбилиси. Но здесь уже грузинские военные пытались выловить тех, кто способен воевать. Меня даже не хотели пускать в самолет, мол, «почему парень не в армии?», но моя сестра в решающий момент схитрила: уверила грузинских военных, что я «бедный больной ребенок», задыхающийся от астмы. Так мне удалось спастись.

В Тбилиси мы остановились у знакомых, затем добрались до Кутаиси, а потом на каком-то грузовике – уже до родного города… Все родные были вместе, кроме мамы, – ее затолкать в самолет не получилось. А потом с великим трудом ей удалось переехать границу на последнем тракторе «Беларусь», который оказался у соседей. Дорога была крайне опасной: крутые овраги, берега рек, речные мели, постоянный риск попасть под пули… Я очень переживал за маму, сам не свой целыми днями стоял у нашего театра в Зугдиди, куда прибывали все новые беженцы, – и ждал маму. Никаких сотовых телефонов тогда не было. Я просто приходил на площадь и стоял с утра до вечера. В один прекрасный день, после долгого стояния, я заглянул на минутку домой – а там мама. Разминулись где-то…

Находясь в Зугдиди, мы практически были отрезаны от тогдашней грузинской власти, которую взял в свои руки Эдуард Шеварднадзе. А у нас с одной стороны была враждебная Абхазия, с другой – отряды бывшего президента Звиада Гамсахурдия. Зугдиди оказался в зоне «звиадистов», сторонников Гамсахурдии. Они вели себя, мягко говоря, очень плохо, а если откровенно – устраивали беспредел. И хотя к их лидеру было какое-то уважение – как-никак законный президент, в отличие от Шеварднадзе, но «шестерки» с автоматами почувствовали власть и вели себя очень нагло.

В городе не было еды, даже хлеба, мы жили на одном чае. Все вокруг голодали. Любых животных, попадавшихся под руку, люди убивали и ели. С наступлением темноты на улицу старались не выходить – любого могли схватить и ограбить. В таких блокадных условиях мы прожили целых два года.

В спортивном зале, где я прежде тренировался, располагалась казарма. Я все-таки старался не унывать, играл с пацанами в футбол, но в основном молодежь пила что ни попадя, оттого что просто не знала, куда себя деть. В глубине души мне стало казаться: со спортом покончено. Какой уж тут спорт? Хотя бы не умереть от голода…

В ноябре 1991-го в Тбилиси должен был состояться чемпионат Грузии по юношам. Тренер с ходу заявил: «Лаша, надо ехать». Мои отговорки, что я совсем не тренировался, слушать он не хотел: «Поехали, там видно будет». На сборах в городе Каспи я впервые за долгое время увидел нормальную еду! Занимался со мною тренер сборной Грузии Олег Иадзе.

Немного отъевшись и набрав форму, я довольно легко выиграл все пять схваток в весе 68 кг и получил путевку на юношеский чемпионат Европы в Киеве (май 1992), а потом и на чемпионат мира в Минск. В Киеве я стал первым, выиграв четыре схватки, хотя в двух из них было тяжеловато. Грузинская сборная выступила достойно во всех трех возрастах – юноши, молодежь, взрослые. Нестор Хергиани стал чемпионом среди юношей в 60 кг, хороший борец. Из взрослых мастеров отличились Арчил Чохели, ставший вторым, Джондо Музашвили и Иван Гамхиташвили, завоевавшие бронзовые медали.

В декабре 1992 года состоялся чемпионат мира в Минске. Там я выиграл четыре схватки и занял первое место. Примерно тогда начал чувствовать, что такое большой спорт. Внутри коллектива без конфликтов не обходилось, кое-кто друг друга просто не переваривал, хотя в целом атмосфера в команде была нормальная. Прекрасно помню и наших коллег-соперников из российской сборной. В Минске среди взрослых выступали: 8-кратный чемпион мира Гусейн Хайбулаев, Сергей Лаповок, Игорь Куринной, Мурат Хасанов. С ними сложились дружеские отношения – они приезжали к нам на сборы, а мы к ним. В России нас всегда принимали очень тепло, угощали…

Осенью 1993-го в Зугдиди вошли правительственные войска Шеварднадзе и зачистили «звиадистов». Гамсахурдия погиб при невыясненных обстоятельствах. Воцарился хрупкий мир… Но все равно дома я не мог полноценно тренироваться: не было спарринга, зал оказался разрушенным во время боевых действий, поэтому приходилось нагружаться в каких-то играх, но всё это было несерьезно. Тем не менее, мне удалось побывать на сборах и отобраться на молодежный чемпионат Мира, который проходил в сербском городке Нови-Сад в октябре 1994-го. Там я стал вторым, проиграв в финале россиянину Роману Щербакову. Перед стартом вдруг возникли проблемы с гландами, поднялась температура, что, конечно, сказалось на выступлении. Югославия выглядела послевоенной страной, она чем-то напоминала Грузию.

В ноябре 1994-го меня вызвали на молодежный чемпионат Грузии в весе 68 кг, который я выиграл. Но все равно жить дома в Зугдиди и вообще в Грузии было очень непросто, а тем более серьезно тренироваться и выступать на международной арене. И так случилось, что мой близкий друг Зураб Шулая (1971 г.р.) еще в 1992 году переехал в Челябинск, где с давних времен сложилась очень сильная борцовская школа. Ведущие челябинские мастера по самбо и дзюдо являлись лидерами в советское время, да и в начале 1990-х годов там удалось сохранить международный уровень. Многие перспективные мастера в те сложные для спорта времена старались перебраться именно в Челябинск.

Тем не менее, я продолжал жить и тренироваться в Грузии. В мае 1995-го мне удалось выступить на чемпионате Европы в Турине. Там, в Италии, наша команда взяла первое место в общем зачете, а я победил в четырех схватках. Однако спортивные впечатления меркли в сравнении с великолепием самой Италии – горы, леса, красота, приветливые люди, чистота… После наших руин мне казалось, будто я в попал рай! Возвращаться домой не хотелось, но пришлось.

В начале сентября 1995-го я выступил в чемпионате Мира в Софии. Кое-как успел подготовиться, но все-таки выиграл. Как и всегда, в командном соперничестве вновь в тройке оказались грузинская и российская сборные. Тогда же Зураб загорелся идеей вытащить меня в Челябинск и рассказал обо мне главному челябинскому тренеру Александру Евгеньевичу Миллеру, мол, «есть такой парень».

И уже в конце осени 1995-го (после победы на молодежном чемпионате Грузии) я был морально готов переехать в Россию, однако в один печальный день прямо на улице родного Зугдиди меня схватили военные и кинули в грузовик – пора послужить в армии! Это было совершенно неожиданно, и, когда, наконец, мне удалось поговорить с тренером, тот поначалу утешил: «Да ничего, будешь выступать и дальше, форму даже не будешь надевать…» Но думаю, он лукавил, потому что уже знал, что я собираюсь в Челябинск.

Вот так мне пришлось практически на два года прервать тренировочный процесс и отслужить во внутренних войсках Грузии. Никакой спортроты в нашей армии не было в принципе. Я, как и все сослуживцы, жил в казарме, в самых суровых условиях, без излишеств. И кормили нас, мягко говоря, очень скромно, правда, я изредка что-то перехватывал дома, если удавалось вырваться из части. Но в основном нас никуда не пускали, хотя поначалу мне лично обещали, что я буду просто числиться в армии, а на самом деле продолжу тренироваться и выступать в турнирах.

А реально меня освобождали для тренировок строго по конкретным числам. Правила были жесткие: стоило опоздать в казарму – как весь батальон отправляли на марш-бросок. Этот застой сильно давил на психику. Целыми днями, особенно в конце службы, я и мои сослуживцы тупо сидели и били баклуши, пили, курили. Ни о каких тренировочных сборах и турнирах я уже и не мечтал…

Практически весь 1996-й год я не тренировался и не выступал. Но в конце 1996-го тренер освободил меня письмом для участия уже на чемпионате Грузии по взрослым. Первое, что я сделал, когда приехал в Тбилиси, взвесился – 82 кг. Подумал: «Ну, немножко тяжеловато будет». Но поднапрягся и… выиграл. И получил путевку на Кубок Мира 1997 года в Кстово. Там я был вторым, проиграв в финале тогда еще пятикратному чемпиону Мира Гусейну Хайбулаеву.

А тут уже мы начали думать о домашнем чемпионате мира в Тбилиси в октябре 1997 года. Все мои друзья-соперники хотели туда попасть! Из армии меня освободили письмом на сборы в Боржоми. До чемпионата оставалось около трех месяцев. На сборах в Боржоми мы с тремя первыми номерами грузинской сборной обедали за одним столом – и все разом отравились. Нас стали лечить, но ничего не помогало. Пришлось вернуться домой, на больничный. После сдачи анализов выяснилось – дизентерия. Выписали гентамицин, очень сильнодействующий антибиотик с кучей побочных эффектов. Вроде стало чуть-чуть получше, кровь перестала выходить… Но как только я что-нибудь съедал, сразу же приходилось бежать в туалет. И таких «забегов» иногда выходило по 20-25 в день!

И все-таки я возвращаюсь на сборы – собратья по несчастью пьют имодиум, но кровь остановить не могут. Мой вес сильно упал – аж до 75 кг… На тренировках я двигался еле-еле, чувствовал себя ужасно, но настолько сильно хотел выступить на чемпионате Мира, что решил рискнуть здоровьем. Во время очередного посещения больницы мне в руки попала газета с ярким и неприятным заголовком: «Выступление Лаши Пипия, самого молодого члена сборной, под вопросом». Я чуть ли не накричал на тренера: «Это что еще такое, что вы тут пишете?». Он вздохнул и печально ответил: «У тебя вес упал так сильно, не знаю, как ты вообще способен бороться». Но я был непреклонен: «Нормально буду бороться, я заслужил это».

И вдруг за две недели до старта мой тренер резко заявляет: «Разминайся, Лаша, у тебя сегодня прикидка». Я просто опешил: как же так – без всякого предупреждения?! Схема оказалась простая – трое соперников, и кто из них выиграет у меня, тот и едет. Но я выиграл у всех, хотя и с большим трудом. Весовая категория у соперников была той же – 82 кг, но при мне их не взвешивали – кто знает, может, они и все 90 весили! Плюс мне на отдых между схватками давали всего 15 минут, а каждый очередной соперник – свеженький…

Не знаю, кто так не хотел меня пускать на чемпионат, но новый хитрый план не придумали. Через неделю опять мне пришлось бороться с тремя новыми претендентами на мое место. У первых двух выиграл, остался третий – Гогниашвили, чемпион мира. Я сразу бросил его на 4 балла, а когда осталась последняя минута, попал на удержание – 4 балла. А выигрывает тот, кто последним сделает технический или 4-балльный бросок. Два балла он заработал, я крутился, крутился и наконец ушел! Никогда не забуду слова тренера, которые у него непроизвольно вырвались: «Да, я понимаю, что Лаша мертвый, но этот мертвый лучше, чем все эти трое живых!» А ведь тренер работал против меня, и наверняка за немалые деньги…

В конце концов, из западных грузин я единственный попал на тбилисский чемпионат Мира. Однако выиграть его не смог – стал только вторым, проиграв борцу из Азербайджана. А фактически я ту схватку выиграл, но судьи неправильно технически оценили один из бросков. За меня никто не стал впрягаться, и я сразу ушел. Это было мое последнее выступление по самбо за Грузию.

Уже после чемпионата я случайно встретил знакомых штангистов из родного города и обмолвился им о болезни. Один из них поделился своим опытом: «У меня тоже такое было, и никто не мог вылечить! Оказывается, помогает бифидумбактерин в ампулах. С водой смешиваешь, три-четыре дня принимаешь – и всё!» Так я и поступил, и через короткий срок болезнь как рукой сняло.

Я долго ждал гонорар за «серебро» на чемпионате мира, но не дождался. Федерация Грузии обещала 20 тысяч долларов за первое место и 15 тысяч за второе, но постоянно темнила и юлила. В конце концов мне это надоело. Я уже получил военный билет, полгода послонялся без дела, без тренировок и уже думал совсем завязать со спортом и искать возможность зарабатывать на жизнь.

И все-таки я чувствовал, что потенциал во мне еще есть. Но проблема была в том, что я даже не мог прокормить себя на сборах. Никаких спонсоров у меня не было. А к дзюдо вообще никого нового близко не подпускали. Там всё было крепко схвачено. Оказалось, что совсем недостаточно просто быть сильным спортсменом – надо, чтоб за спиной стояли серьезные люди и большие деньги. Однако рисковать и вкладываться в меня никто не хотел. Наконец, весной 1998-го я решился и принял предложение Зураба перебраться в Челябинск. Мама насобирала мне 200 долларов на дорогу. В Челябинск я прибыл в апреле и временно остановился у друга, хотя у него уже была семья – жена и недавно родившийся сын.

Когда я приехал, ведущие челябинские борцы под руководством Александра Евгеньевича Миллера находились на сборах перед чемпионатом Европы. Это были Юрий Степкин, Виталий Макаров, Дмитрий Морозов и другие – но я еще лично никого не знал. Через неделю все вернулись. Тогда я впервые и встретился с Александром Евгеньевичем прямо в зале «Динамо» – вежливо поздоровались друг с другом, он улыбался… Со временем я убедился, что его вообще очень редко можно застать в плохом настроении.

Миллер хотел посмотреть, как я борюсь. Мы с Салаватом Мингазовым устроили показательную тренировочную схватку в кимоно. Салават, конечно, очень серьезный спортсмен, но в 1998-м он уже был как бы «на пенсии». И поэтому, несмотря на сравнительно незнакомый и непривычный для меня вид борьбы, я отборолся достойно. Однако всерьез перестроиться на дзюдо оказалось очень трудным делом, поэтому Александр Евгеньевич сразу взял меня в оборот.

Я стал осваивать премудрости дзюдо и его тончайшие нюансы. Какая стойка мне удобнее, Миллер не спрашивал, но и так всё видел и понимал, что в моем арсенале в основном неклассические приемы. Поэтому он старался подбирать под меня соответствующих спарринг-партнеров и соперников, чтобы они не сломали мою технику, а помогли освоить новую. Вскоре у меня появились и первые «удобные» спарринги: Александр Теренгин и Валерий Трыков. А еще на первых порах у меня был и второй тренер – Олег Карпов, он, наоборот, хотел переделать мою технику. Не знаю, к чему бы привела эта разница тренерских подходов, если бы Карпов не уехал в Пермь.

Первый мой соревновательный опыт в дзюдо – международный турнир в Барнауле – оказался неудачным. Там я сильно травмировал ногу и проиграл. Но зато энергии было хоть отбавляй, поэтому я особо не расстроился и уже в следующем турнире раскрылся. Это был турнир в Челябинске, имени Веричева или Юсупова, уже точно не вспомню. Бороться пришлось с разными соперниками, в том числе и с Дмитрием Морозовым (у которого я выиграл), а в финале я победил Алексея Шарунова из Екатеринбурга. Приз – автомобиль!

На волне успеха мне удалось победить на Зоне Урала и попасть на чемпионат России, который проходил в ноябре 1998 года в Кстово. Видимо, тогда я еще недостаточно чувствовал дзюдо. Ведь привычное мне самбо, честно говоря, это ломовой, грубый вид борьбы, где, например, можно стоять тупой защитой и не дать сопернику ничего сделать. Зато в дзюдо надо непременно двигаться… К сожалению, я проиграл в первой же схватке Роману Маранину, хотя поначалу вел, имел инициативу, но получил четыре шидо и был снят.

Кстати, третьим там стал Алексей Шершнев, ученик олимпийского чемпиона Владимира Невзорова. Шершнева стали вести на Олимпиаду-2000 в Сиднее, но он даже не прошел отборочный этап. Тогда и у меня был шанс побороться за олимпийскую путевку, но Невзоров, ставший главным тренером сборной России, прямо заявил: «Лаша хороший парень, но мне он не нужен».

Мое поражение в Кстово Миллер воспринял спокойно. Более того, он даже добился, чтобы мне дали еще один турнир в январе 1999-го! Им оказался Московский международный турнир экстра-класса, где боролись все – первые, вторые, третьи номера сборной команды России. На этом турнире я стал вторым, а все наши сборники проиграли. Я уступил только украинцу Валентину Грекову. Вел схватку, сделал бросок – а защиту от удушений еще не знал. Закрутил, не хотел сдаваться и уснул. Ничего не чувствовал, просто уснул – и всё. Но и такой результат меня устроил, тем более что я получил хорошие призовые – десять тысяч долларов от спонсора Юрия Борисовича Федорова.

В это время я жил уже не у Зураба, а в квартире на улице Кузнецова, которую мне выделил Юрий Вячеславович Семенов, соратник Миллера. Еще через некоторое время Семенов помог мне получить российское гражданство… И в мае 1999 года я смог выступить за Россию на международном турнире в Италии на острове Сардиния. Это удивительное, замечательное место, где у нас проходили сборы перед турниром. В качестве руководителя команды и тренера поехал Юрий Вячеславович. В моем весе от России выступили четыре человека, трое проиграли, а я стал вторым. То был единственный успех, поскольку в остальных категориях все наши проиграли. На Сардинии мы задержались после турнира еще на две недели и отдохнули как люди…

Следующий турнир ждал меня только в конце лета, в Минске. Тоже турнир экстра-класса, и тоже второе место. У меня был небольшой разрыв мышцы плеча – на сборах в Кисловодске Ваня Першин случайно его травмировал. Александр Евгеньевич посоветовал: «Если почувствуешь, что с плечом что-то не так, бороться не надо – ты уже в финале». Пришлось проиграть Виталию Крутоголову из Владикавказа. Я вышел в финал, поставил себе задачу – один раз бросить его и потом сняться. Так и поступил: бросил его на юко и снялся.

На чемпионат мира 1999 года в Бирмингеме меня заявили первым номером. Многим казалось, что это нереально и вообще неправильно. Но Миллер был во мне уверен. После умеренно успешных сборов в Кисловодске и Подольске мне казалось, что и на самом чемпионате мне удастся выиграть. Тренером команды тогда был Авель Николаевич Казаченков, а Александр Евгеньевич выступал секундантом. Но, несмотря на все его положительные прогнозы и надежды, меня ждала большая неудача.

В первой же схватке борец из Швейцарии Сергей Ошванден, будущий призер пекинской Олимпиады, сделал непонятный бросок – зашел на обратную спину, я перекатил его, перекосил, он упал на плечи – все кричат: «Иппон!» Всё, чистая победа – но… ее отдали в другую сторону. Я, конечно, очень расстроился. Миллер держался крепко, для этого нужны большие нервы. Он уже тогда понадеялся на меня, думал, что-то получится, но, оказалось, нужно было еще подождать.

В декабре 1999-го я участвовал в чемпионате России (снова в Кстово) и тоже проиграл. На удержании попался одному пацану из Перми по фамилии Гребенкин. Кстати, сразу после чемпионата России мы с Юрием Степкиным были приглашены на закрытую тренировку с участием тогда еще премьер-министра России В.В. Путина… Там же обсуждалась идея создания сильного профессионального клуба дзюдо для участия в европейских клубных турнирах. Вот так и появился клуб «Явара-Нева», г. Санкт-Петербург. Нас со Степкиным пригласили в команду.

Клуб «Явара-Нева» финансировался основательно. Мы это почувствовали на себе: приличная стипендия, премии за турниры и даже специальные гонорары за победные схватки… Более того, нам даже намекали, мол, если вас что-то не устраивает, не стесняйтесь, говорите – прибавим. Но меня всё устраивало, я был абсолютно счастлив, как может быть счастлив 25-летний здоровый и удачливый парень. В основном мы продолжали тренироваться в Челябинске, в привычном динамовском зале, но нередко выезжали на учебно-тренировочные сборы и международные клубные турниры.

Памятным событием 2000 года стала матчевая встреча ведущих челябинских мастеров и клуба «Явара-Нева», которая состоялась 31 марта в Челябинске. Мы были гостеприимными и проиграли соперникам из Санкт-Петербурга, правда, свою схватку я выиграл за три секунды. Присутствовавший на встрече Владимир Владимирович Путин пропустил этот момент и попросил меня в следующий раз быть как-то помедленнее…

В том же 2000-м в Магнитогорске состоялся клубный турнир на Кубок Президента России. Нам предстояло три встречи. Первая встреча с турецким клубом «Истанбул», вторая – венгерский клуб, третья – клуб «Либерти» из Румынии. Две схватки я выиграл, третью опять проиграл Валентину Грекову. Но все-таки в турнире мы победили и забрали основные деньги. Что интересно, уже перед турниром мы заранее начали делить шкуру неубитого медведя – настолько были уверены в победе.

Вскоре после Кубка Президента, в том же декабре 2000-го, я первый и единственный раз выиграл чемпионат России в Перми – чисто во всех схватках. К этому времени я уже освоился в дзюдо. У меня даже появился свой коронный бросок «уточка»: подбираешь ногу, отдаешься полностью сопернику – и в этот момент бросаешь его. Весной 2001 года я стал вторым на чемпионате Европы в Париже. Тренером тогда был Валерий Иванович Востриков.

Первая встреча – «как бог велел»: легкий македонец, самое то для разминки. Вторую схватку с олимпийским призером Атланты французом Дарселем Яндзы я выиграл боковым переворотом. В третьей схватке победил испанца Оскара Фернандеса, а затем в полуфинале одолел известного грузинского мастера Ираклия Узнадзе, который выступал за Турцию. К сожалению, в финале я проиграл сильному эстонцу Алексею Будылину. Перед финалом разминался с Александром Михайлиным, тяжеловесом – 125 кг. Он не совсем удачно скрутил меня, заболело ребро, а вся моя блокада оказалась неэффективной.

После Парижа открылся прямой путь на чемпионат мира в Мюнхен. Я усердно готовился, но… выступил ужасно… А всё из-за одной не очень приятной истории. Мы с Юрием Степкиным спали в одном номере. В ночь перед выступлением уже отборовшийся Юра решил не мешать мне спать и ушел в другой номер. Перед отбоем ко мне зашел Александр Евгеньевич, сделал гипноз: «Спи, Лаша, всё нормально…» Он как бы усыпил меня и вышел.

И только я уснул, как вдруг услышал сильный стук в дверь – ко мне кто-то ломится. Вскочил, открыл дверь – передо мною Вячеслав Тихонов со своим сыном. Что случилось? И Тихонов так жалостливо поет, мол, вот мы приехали автостопом приехали, надо переночевать где-то… Я в ответ буркнул: «Ничего не знаю, идите к Виталию Макарову в номер, он борется послезавтра, а мне утром на ковер!» Но они ничего не хотят слышать и понимать – буквально вломились в номер и завалились спать на свободную кровать.

Боже, как они храпели! До самого утра я не мог прийти в себя, никак не мог успокоиться. Таких наглых, бесцеремонных людей я никогда не видел. Пришлось идти к врачу, просить чего-нибудь успокоительного – не помогло. Часа в четыре утра я зашел к Миллеру, он опять попытался меня загипнотизировать, но мои нервы уже были на пределе. Вернулся к врачу, попросил снотворного, он мне дал какой-то чай, но всё бесполезно. Поспать мне немного удалось только по дороге в зал в автобусе. Приехал, вышел – и проиграл в первой же схватке Мартену Аренсу, очень сильному мастеру из Голландии. Он зашел с колен, бросил боковым, иппон не дали, но я уже не мог продержаться до конца схватки. Тут еще и снотворное подействовало…

В 2001-м в составе клуба «Явара-Нева» мы довольно успешно выступали в европейских клубных турнирах, но об этом надо рассказывать отдельно, есть что вспомнить. Зато на чемпионате России-2001 в Чебоксарах мне разрешили не бороться, чтобы я восстановился, набрался сил.

В мае 2002 года состоялся чемпионат Европы в словенском городе Марибор, где в команде мы заняли третье место, а в личном зачете я выступил неудачно – остался пятым. Правда, начинал хорошо – первые три схватки легко выиграл, причем в третьей буквально за секунды «разобрал» немецкого борца Ванера, чемпиона мира. За выход в финал встретился с хорошо знакомым Ираклием Узнадзе, выступающим за Турцию. Было очевидно, что перед полуфинальной схваткой турки четко «проинструктировали» судью – задача Узнадзе было просто отстоять на ногах. В самом начале схватки мне дают непонятное шидо, а затем и вовсе снимают. Узнадзе стал чемпионом, потому что его соперник эстонец Будылин отказался бороться в финале. А я в расстроенных чувствах проиграл поляку Роберту Кравчику в схватке за третье место. Но 2002-й запомнился и новыми победами в европейских клубных турнирах…

http://bkjournal.org/fenomen-lashi-pipiya/2/

 PipiaLashaKubokEvro

scroll back to top