САФРОНОВ СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ

 

SafronovSIСафронов С.И. – (30.03.1930 г. в г. Гусь-Хрустальном Владимирской области – 01.05.1960 г. в г. Перми)

Сергей Иванович после окончания средней школы поступил в Борисовское авиационное училище. Со своей будущей женой знаком со школьной скамьи. На его предложение выйти за него замуж, Анна попросила его повременить. Сразу после окончания училища Сергей был направлен на переподготовку в Кизил-Орват (Средняя Азия), где он смог оценить мудрость своей будущей жены. Свадьбу сыграли после назначения его в Пермский 764 истребительно-авиационный полк ПВО 87 истребительной дивизии, куда он прибыл в 1954 году. В 1956 году в семье Сафроновых родился сын Александр.

В те годы люди жили не богато, но дружно. Обстановка была скромная. Событием становилась любая покупка. Однажды Сафроновы купили круглый раздвижной стол и сразу стали прикидывать – сколько можно за него гостей посадить. Рано утром мужей увозили на аэродром, а вечером привозили обратно. Женщин объединяли хлопоты по хозяйству.

В свободное время любили ходить в Пермский драмтеатр, а еще заниматься спортом и даже принимали участие в городских спортивных соревнованиях. Жизнь была светлой, радостной, полной планов и надежд.

Из воспоминаний однополчанина Н.В. Горлова: «С Сергеем Сафроновы мы дружили со второго курса училища, т.е. с 1950 года. Он был очень веселым, надежным и верным товарищем. Служили в одном звене. О нашей дружбе все знали и даже летали мы парой – я ведущий, он ведомый. Были отлично слетаны. В то время летной подготовке уделяли огромное внимание. Наш полк был на хорошем счету, а эскадрилья первой переучивалась на МИГ-19 – тот самый. До 1960 года у нас вообще не было тяжелых летных происшествий. Этот год стал «черным годом» для пермских летчиков.

Первого мая в пять часов утра прибежал солдат: «Тревога! Вам вылет». Я быстро доехал на своем мотоцикле, самолет уже расчехлили. Я сел в самолет, Сергей прибежал немного позже. Задание нам давали уже в воздухе после взлета. Трагичность ситуации заключалась в том, что двигатель его самолета сразу не запустился (допускалось пять попыток). Я сижу в кабине и отсчитываю: раз – нет, два, три, четыре. Уже другие летчики начинают подходить и занимать место в кабинах своих самолетов. Думаю про себя: «Вот сейчас не запустится, дам команду ему вылезать из кабины». На пятый раз двигатель самолета запустился. Взлетел, получил в воздухе команду: «Посадка на «Донце» (это позывной аэродрома «Кольцово» города Свердловска)».

В этот день, несколькими часами раньше, достаточно тревожная и напряженная  обстановка была и на аэродроме «Бадабер» в Пакистане. Облачность вот уже несколько недель не давала возможность вылететь самолету-разведчику. 1 мая был последний день, когда полет был возможен.  Позднее ни в коем случае, так как Америка готовилась к Парижскому саммиту по разоружению. Сверхсекретная программа воздушного шпионажа, финансируемая бюджетом США, велась под прикрытием изучения погодных условий. Специально для этой программы был создан самолет «Локхид У-2», который еще имел название «Черный ангел» из-за специальной окраски, которая делала его невидимым для советских локаторов. Задачу Пауэрс имел сложнейшую: пересечь территорию нашей страны от района Памира до Кольского полуострова в целях разведки военных и промышленных объектов с помощью фотографирования, вскрыть радиолокационную сеть. Чтобы не выдать себя, пилоту строжайше запретили поддерживать радиосвязь и с аэродромом в Пешаваре, и с американской базой в Инджирлике (Турция), где дислоцировалось шпионское авиационное подразделение "10-10". Поэтому на границе летчик передал два щелчка, Пешавар ответил одним: мол, продолжайте полет в соответствии с планом. Организаторы полета рассчитывали: высоты в 20-22 тысячи метров не одолеть.

SafronovSIУ-2-1На самолете был установлен мощный двигатель, который позволял ему совершать длительные перелеты на высоте 20 километров, что делало его неуязвимым, т.к. советские самолеты того времени выше 15-17 км не поднимались.

С 1956 года эти самолеты-разведчики летали над СССР. Всего было совершено около 30 полетов. Советские службы ПВО американские самолеты «не видели». Только однажды советский летчик в своем докладе написал, что видел высоко над собой еще один самолет и даже нарисовал его. Ему не поверили, мол, таких самолетов не бывает.

Техника совершенствовалась, и, наконец,  ПВО стали на своих радарах фиксировать  «невидимый», но сбить все равно не могли – снаряды разрывались на высоте 14 км. Советское правительство делало резкие заявления в закрытых нотах, а американцы в ответ удивленно «поднимали брови»: «Это не мы и самолеты это не наши».

1 мая, в последний день перед мораторием на полеты, погода наконец-то установилась. Для 31-летнего летчика Френсиса Пауэрса этот полет был рядовым, хотя и очень тяжелым. Ему предстояло лететь восемь часов над СССР с включением фотоаппратуры в нужных точках и приземление на военном аэродроме Будё в Норвегии.

Правда, в «обычный» полет полковник Шелтон выдал Пауэрсу: нож, столбик золотых червонцев, хрустящую пачку советских денег, а еще серебряный доллар.

- На счастье? - Спросил Пауэрс.

- Скорее наоборот… - Полковник показал на иглу, спрятанную в монете. – Это яд мгновенного действия. Надеюсь - не пригодится.

Пауэрс поежился, но приказ есть приказ.

Пролетев над Ташкентом, Аральским морем, Пауэрс повернул на север. Позади была почти половина пути, впереди – сердце военно-промышленного комплекса СССР Челябинск, Свердловск, Пермь.

Из воспоминаний Бориса Грайровича Айвозяна: «Вспоминаю то время, и холодок — по коже... Каждодневно — боевая тревога. И это в центре страны. Беспокойство доставляли американские самолеты. 9 апреля один нарушил границу на юге. По струйным течениям запускались воздушные шары с разведаппаратурой. Сбивали их. Я тоже один уничтожил — с шестого захода. В полку шутили, мол, не смог с первого захода снять неподвижную цель. А ведь в неподвижности вся сложность, попробуй попади, когда "миг" несется с огромной скоростью на маленький шар, который, кажется, мчится на тебя. Мы постоянно находились на аэродроме, в высотнокомпенсирующих костюмах, в готовности немедленно взлететь. Особенно доставалось нам с капитаном Геннадием Гусевым — командиром эскадрильи перехватчиков: дежурили чаще других. МиГ-19 с РЛС не все тогда у нас освоили. А замкомполка Герой Советского Союза Александр Вильямсон часто говорил, не сегодня-завтра может быть реальный бой. В таком состоянии и встретили мы, уральцы, непрошеного гостя. Разумеется, такое же напряжение — у американцев. Разве не волновались причастные к полету? Пауэрс до пересечения нашей границы сделал 27 вылетов на У-2, пробыл в воздухе 500 часов, но пересекая границу, как он признался позже, нервничал и его одолевал страх..

SafronovSIМиГ19П2Через 32 минуты после старта посадили самолеты в Кольцово. У меня не было полетной карты, я пошел на КП за картой, а Сергей начал заправлять свой самолет. Потом заправщик подъехал к моему самолету. Вдруг появился солдат с рацией: - «Вам объявлена готовность №1». Я сел в самолет Сергея и доложил по радио: «Готовность занял, разрешите замену самолетов». На что мне ответили: «Сидите, как сидите». Тут я оглянулся и увидел  СУ-9. В самолете сидел летчик без гермошлема и в мундире – это был И. Ментюков.

Он и его самолет в Кольцово оказались случайно. Ментюкв перегонял самолет СУ-9 из Новосибирска в Барановичи (Белоруссия). Его выловили прямо на автостоянке, он собирался в город и, соответственно, принарядился. И вот мы стоим в ряд: два МИГа-19 и СУ-9 (единственная модель реактивного самолета-перехватчика в СССР, способного подняться на высоту 20 км). Напряжение нарастало. Первая команда на взлет была для Ментюкова. Когда он выруливал, ему передали: «Дракон» приказал взлететь, цель перехватить и таранить». Я еще подумал: «Так это ж верная смерть». На такой высоте без высотного костюма и гермошлема?... А. Ментюков только сказал: «К тарану готов. Единственная просьба не забыть семью и маму. Все будет сделано».

Ментюков взлетел, сбросил баки для набора максимальной высоты. Наводили его очень хорошо. Высота у него была выше «американца» на 300-400 метров. Дальше пошли команды: «Цель впереди 20», потом «впереди 15, 10». Затем начались лихорадочные команды: «Цель впереди, смотри, смотри… Потом пришла команда: «Выключить форсаж». Ментюков: «Нельзя выключать форсаж».

СУ-9 начал обгонять Пауэрса. С земли вновь потребовали выключить форсаж. И так несколько раз. Форсаж был выключен лишь после того, как было сказано «Дракон приказал выключить форсаж». Самолет стал терять высоту и скорость. СУ-9 пошел на посадку, а нам дали команду на запуск двигателей.

Самолет Пауэрса уже подходил к зоне зенитно-ракетных войск, расположенных вокруг города Свердловска. Здесь, в то время, стояло несколько дивизионов, причем первый (южный) был дивизион Воронова, затем дивизионы капитана Шелудько и майора Шугаева.

Первая команда последовала Воронову, как только самолет вошел в зону огня, последовала команда на поражение цели. Стартовый расчет сработал безошибочно. Ракета стремительно ушла на встречу самолета-нарушителя и взорвалась позади самолета. Ее осколки пробили хвостовое оперение и крылья, но не затронула кабину пилота.

Из воспоминаний Пауэрса: «Неожиданно услышал глухой взрыв и увидел оранжевое сияние. Самолет вдруг накренился вперед носом, и показалось, что у него отломались крылья и хвостовое оперение – Господи, в меня попали!»

Катапультой Пауэрс не стал пользоваться, потому что один из техников предупредил его, что под пилотным креслом вместо пиропатрона может быть заложена взрывчатка. Когда машина стала отвесно падать, он смог откинуть фонарь кабины и его струей воздуха унесло в сторону. Спустя 40 лет российские газеты описывали это так: «Очки на гермошлеме покрылись инеем. Пауэрс потерял ориентацию и не имел ни малейшего представления, как быстро он падает и близко ли земля. Когда он собирался открыть парашют, тот раскрылся автоматически.

Падение прекратилось. Пилот завис в воздухе. Рядом пролетали обломки самолета, падающего на землю. А в низу были лес, озеро, невдалеке деревня, по дороге двигалась машина. Летчик предположил, что она направляется к месту приземления, чтобы его задержать».

А это были жители деревни Косулино, которые думали, что это космонавт, что случилась какая-то беда и нужна их помощь. Они даже представить себе не могли, что это иностранный шпион. Ему помогли погасить парашют и спросили, что случилось. Он ответил им на иностранном языке и отрицательно покачал головой. Летчика отвезли в поселковый совет, от туда его забрали сотрудники КГБ.

Пауэрс был сбит, но в ПВО на экранах мониторов видят, что самолет продолжает странный полет со снижением, а летящие осколки воспринимаются, как пассивные всполохи, выпущенные самолетом-разведчиком.

Следующий дивизион выпускает еще две ракеты на высоте 4 км. Самолет разваливается на части. Следует доклад, что самолет поражен, но продолжает полет, ставя помехи. Праздничная демонстрация в Свердловске вздрогнула и удивилась, но, то был не праздничный салют.

Так как командиры обоих дивизионов не были до конца уверены в том, что самолет-шпион сбит, они не доложили на КП армии ПВО.

Поэтому перед летчиками-истребителями Сафроновым и Айвазяном стояла прежняя задача – обнаружить и уничтожить противника.

Айвозян: «Нас подвели вплотную к району падения самолета-шпиона, и мы вошли в радиус действия дивизиона ПВО Шугаева. С этого времени мы стали восприниматься как цель, ведь зенитчики считали, что все наши самолеты по команде «Ковер» находятся на аэродромах. Кроме этого, не сработал ответчик «свой-чужой», т.к. коды были не сменены.

Нам дали команду: «Немедленная посадка, заправка и взлет!». Я дал команду Сергею: Оттягивайся, будем садиться по прямой».

Опять команда: «Снижайтесь!» Я отвечаю, что снижаемся. Вторая команда такая лихорадочная, что я уже на интуитивном уровне среагировал: перевернулся вертикально вниз до 2км и с большой перегрузкой вывел самолет из пике только на метрах трехстах. Это меня и спасло. А вообще мы должны были услышать другую команду. «Стена» - это значит входишь в зону поражения ракетного комплекса. Тогда действуешь более энергично. Я не могу сказать видел ли Сафронов выпущенную по нему ракету, но слышал, когда он ответил на запрос - «Снижайтесь» - «Снижаюсь». И все связь прекратилась.

Когда Айвозян отбросил фонарь, техник подкатил стремянку и заглянул в кабину, взволнованно сообщил: «Ой, тут такая война идет!» Там парашютист снижается! А тут над тобой самолет горит, падает. Вот стреляют!»

- Как самолет горит? – с недоумением спросил Айвозян. И тут только понял, что-то случилось. Еще не понимая самого страшного, он подумал: «А ведь это мой самолет сгорел. Мы же поменялись самолетами».

Из докладной Министру обороны СССР:

… Причиной гибели летчика послужила плохая работа боевого расчета главного КП армии ПВО. Начальники расчетов и служб не сообщали о принятых решениях на главный КП, а главный КП не информировал об обстановке командиров частей и соединений. В 57 ЗРБ не знали о нахождении истребителей в воздухе. Поэтому был сбит самолет старшего лейтенанта Сафронова.

А в Дегтярске тем временем шла праздничная демонстрация. Это был теплый весенний майский день. На площади Ленина гремела музыка, на улицах толпы людей. Народ веселился, праздновал первомай.

Воспоминания дегтярских очевидцев:

Самсонова Лидия Сергеевна – была уверена, что это разрывы снарядов, т.к. запомнила с войны, когда стреляли в небе самолеты над Москвой;

Смирнов Алексей Григорьевич: «Услышали хлопки. Увидели два самолета и летящие три ракеты. Один из самолетов загорелся. Летчик попытался сбить пламя. Потом начал падать в сторону лесничества. Люди стали кричать: «Чево он не прыгает?» Летчик не стал прыгать, потому что спасал город и людей. Это общее мнение.

Второй самолет повернул на запад. Одна из ракет повернула за ним и взорвалась. Третья ракета ушла на юго-запад»

Преступление забыть героя!

SafronovSI2007Гимаев Николай Гимаевич работал в милиции и в этот день стоял в оцеплении. После падения самолета по приказу начальника милиции отправился со своими товарищами к месту падения самолета: «Летчик сидел в кресле с нераскрытым парашютом и был уже мертвый в 30-50 метрах от самолета. На летчике был летный комбинезон, видимых повреждений заметно не было. Вскоре прилетел вертолет. Из него вышли генерал-майор, два полковника и семь солдат. Генерал подошел к летчику, расстегнул его комбинезон, достал документы, фото, партийный билет. Сказал летчику: «Молодец! Ты свой долг выполнил!» Затем солдаты переложили тело летчика на носилки и загрузили в вертолет».

Район падения самолета был оцеплен, собравшихся местных жителей попросили разойтись. Вскоре прибыл транспорт, и обломки самолета были тоже увезены. Дегтярцы были потрясены случившимся. Все были убеждены, что о летчике, спасшем город и жителей, напишут все газеты. Но, по радио и в газетах шла информация о том, что наши доблестные ПВО сбили самолет-нарушитель, а летчик-шпион благополучно приземлился и остался целым, невредимым и был пленен.

В память о подвиге лётчика в городе Дегтярске было установлено два мемориала – один у здания Рудоуправления, второй на месте падения самолета. В историко-производственном музее города создан уголок его памяти. Улица Фабричная переименована в улицу Сафронова. В воинской части, где служил Сафронов, Имя Сергея Ивановича было присвоено истребителю-перехватчику МиГ-31.

Сергей Иванович награжден орденом боевого «Красного Знамени», присвоено звание «Почетный гражданин г. Дегтярск» посмертно. В память о нем в Дегтярске ежегодно 1 мая проводится митинг и с 2007 года легкоатлетический пробег, который в 2011 году стал межрегиональным.

SafronovSI20071

scroll back to top