ПОЗДРАВЛЯЕМ!

 

Gnilye-Blyumen

 

Президента Международного Олимпийского Комитета

немца Томаса Баха

 

с не совсем успешным проведением самой грязной Олимпиады в истории современного Олимпийского движения. Бах максимально превратил МОК в подстилку американского Госдепа, нарушая олимпийскую хартию и все остальные правила. Мы все видели, как Бах буквально прыгал и скакал на трибуне от радости во время открытия и закрытия зимней Олимпиады в Сочи, рассказывал средствам массовой информации о том, что он восхищен, что – Сочинская Олимпиада самая лучшая в мире. Надеемся, что это так и в ближайшие годы никто не сможет на таком высоком уровне провести такое крупнейшее мероприятие, даже америкосы – о чем им рассказывать, как они миллионами уничтожали местных жителей индейцев, захватывая принадлежащими им земли, или о том, что неграм с белыми нельзя было находиться в одном вагоне трамвая, поезда до 1960 года, где все не белые считаются неполноценными, а сегодня рядовые русские в Америке являются людьми третьего сорта – воспоминания нашего заслуженного тренера мы как-нибудь опубликуем.

 

Почему не совсем успешным или провальным?!

 

Кавалер ордена Почета Российской Федерации Томас Бах, награжденный «за большой вклад в развитие международного олимпийского и паралимпийского движения и заслуги в подготовке российских спортсменов» от 22.03. 2014 года, приложил все усилия, чтобы нагадить России сразу после того как Олимпиада в Сочи завершилась. Видимо он получил смачный «пендель» от американского Госдепа: «что же ты шнурок Бах россиян славишь, ты, что не увидел, что лауреат Нобелевский премии миротворец действующий американский Президент США Абама, попавший в Книгу рекордов Гиннеса, как миротворец, организовавший огромное количество войн и переворотов, в том числе создатель Исламского Государства, замаравший руки не по локти, по самые уши в крови мирных жителей и детей на Украине, Африке, на Ближнем Востоке побрезговал Олимпиадой в Сочи. В дни Олимпиады Абама занимался организацией и финансированием переворота на Украине в Киеве, где наемные снайперы под руководством американских «специалистов» первыми пустили кровь с одной и другой стороны, результат  «Небесная сотня» и успешно проведенный военный переворот.

Бах сразу, получив от своих хозяев из Госдепа США 29 млн. баксов, резко развернул деятельность по дискриминации российских спортсменов и российского правительства. Особенно его заинтересовала зимняя Олимпиада 2018 года. На летней олимпиаде немцам супротив США не потянуть, да и "хозяева" могут неправильно понять, а вот зимняя, где америкосы – «чайники», это да. Русских убирали с помощью торговца и поставщика допинг-препаратов в Россию, ВАДАвского ставленника Гриши Родченко (работал семейным подрядом), а всем сильнейшим россиянам, на которых не смогли найти компромата – типа Антон Шипулин, просто запретили въезд на Олимпиаду в качестве спортсменов-членов сборной страны. Но Бах облажался, если бы он знал, что именно российская хоккейная команда не позволит Германии стать победителем Олимпиады в неофициальном зачете. Германии не хватило всего одной золотой медали, которую в красивейшей борьбе отняла русская хоккейная команда, чтобы обыграть «астматиков» из Норвегии. Если бы Бах знал чем дело кончится  пришлось бы русским вести юношескую хоккейную команду - "Знал бы прикуп - жил бы в Сочи".

 

Интересно, получит Бах от своих хозяев «премию» (взятку, зарплату, гонорар или какое-то другое поощрение) за успешно проведенную «грязную зимнюю Олимпиаду».

 

Германец Томас Бах полностью дискредитировал Олимпийское движение, принизил Олимпиаду до самого низкого уровня. Сегодня нет гарантии в том, что через год или десять очередной Олимпийский руководитель пожелает отнять у кого-нибудь медаль и не только русских, например у тех кто, к примеру, пожелает выйти из состава сателлитов США. Вопрос – кто следующий?

 

А теперь окунемся в ИСТОРИЮ Олимпийских игр и международного спортивного движения. Россию начали «гнобить» далеко до событий 1917 года.

Первым, кто пострадал на самом высоком уровне от беспредела судейства стал всемирно известный борец Иван Поддубный. Выступая на чемпионате по борьбе в Париже (Франция) в финале он боролся с французом Раулем ле Буше, который натерся оливковым маслом и французские судьи присудили победу французу.

Незаконно пострадал от политических интриг и непорядочного судейства выдающийся русский фигурист Панин-Коломенкин на Олимпиаде 1908 года в Лондоне.

Олимпийские игры 1912 года в Стокгольме (Шведция). Все судейство состояло из шведов. Некоторые эпизоды Олимпиады: Российский борец эстонец Мартин Клейн (выступал в составе сборной России) в полуфинале одолел финна Альфреда Асикайнена (двукратный чемпион Мира). Поединок стал невиданным по продолжительности и вошел в историю как самая длительная борцовская схватка на Олимпийских играх – продолжалась 11 часов 40 минут, за вычетом пауз чистое время поединка 10 часов 15 минут. Мартин просто по состоянию физического здоровья не смог выйти в финале на ковер с хорошо отдохнувшим шведом к радости последнего.

Первыми из дуэльного пистолета отстрелялась российская команда – ей посчитали очки. Команда дуэлянтов из Швеции отстрелялась позднее, но результат оказался хуже. Шведские судьи сразу достали мишени русских стрелков и начали искать «косые пули» - и нашли. В результате русская команда проиграла.

Кстати, после проведения Олимпийских игр 1912 года вышел огромный труд с претензиями к судейству и проведению соревнований в Швеции.

 

А теперь давайте вспомним самые яркие эпизоды советского и российского периодов по этому вопросу.

27 февраля 1973 года в Братиславе стартовал чемпионат Мира по фигурному катанию. И уже на следующий день случился скандал – с одной стороны, громкий, с другой – беззвучный: во время выступления советской пары Ирина Роднина – Александр Зайцев (они танцевали под мелодию «Метелица») внезапно пропал звук. Согласно правилам, в подобных случаях спортсмены имели полное право прервать выступление и потребовать повторного старта. Однако наша пара невозмутимо продолжала кататься без звука, чем буквально покорила зрителей. Перед завершением программы звук появился. Когда номер завершился, стадион буквально взорвался от грома аплодисментов, а судьи выставили фигуристам высшие оценки не только за артистизм, но также за мужество и находчивость.

На Олимпийские игры 2004 года в  Афинах Алексей Немов приехал в ранге явного фаворита и лидера сборной России, несмотря на полученную перед соревнованиями травму, показав высокий класс, уверенность исполнения и сложность программ. Однако его выступление на перекладине со сложнейшими элементами (включая 6 перелётов, в их числе связку из трёх перелётов Ткачёва и перелёта Гингера), было омрачено скандалом. Судьи выставили явно заниженные оценки (особенно судья из Малайзии, поставивший лишь 9,6 балла), средняя составила 9,725. После этого, возмущённые зрители в зале, стоя, в течение 7-8 минут, непрекращающимися криками, рёвом и свистом протестовали против решения судей и овациями поддерживали спортсмена, не давая выйти на помост следующему (американскому) спортсмену. Растерявшиеся судьи и техком ФИЖ впервые в истории гимнастики изменили оценки, выставив среднюю немного выше — 9,762, но всё равно лишающую Немова медали. Публика продолжила возмущаться и прекратила протесты лишь, когда сам Алексей вышел и обратился к зрителям с просьбой успокоиться. 

Совсем недавно фигурист Плющенко был лишен золотой олимпийской медали потому, что кроме него никто не может выполнять такого уровня сложности прыжков в программе. Евгений ПЛЮЩЕНКО: «Эту систему оценок придумали специально под американцев».

 

Не обошла дискриминация МОК и представителей спорта Урала. Это произошло с выдающимся свердловским стрелком Юрием Цурановым:

 

Мюнхен-72: один против чужих и… своих

 

Все шло по плану, который и должен был привести к успеху. Тренер сборной команды страны Константин Рачинский писал в «Советском спорте» 6 июля 1972 года: «Опытные Петров и Цуранов вновь убедили в своем умении входить в наилучшую спортивную форму накануне решающих турниров».

Никто, пожалуй, не сомневался в успехе уральца.

Тут следует рассказать об одном важном качестве Олимпиад. На Играх соревнуются в первую очередь безусловно сильнейшие спортсмены. Но бросается в глаза обилие рекламы, которая нередко на телевизионных экранах выглядит непосредственной участницей Олимпиад. А рекламными агентами, нередко о том и не подозревая, становятся и атлеты, которых в различных формах и видах спонсирует те или иные фирмы. Рекламная эффективность контактов «спортсмен – фирма» весьма высока, и тот же Цуранов очень не случайно оказался в Мюнхене-72 объектом интереса предприятий-производителей, начиная со спортивного инвентаря и кончая безалкогольными напитками.

Какие только предложение ему не поступали, разумеется, на выгодных Цуранову условиях. Вплоть до бриллиантов от ружейной фирмы «Ротвил» (ФРГ). Дескать, бриллиантовый стрелок должен быть и вознагражден соответствующим образом. А может быть деньги? Назовите сумму и счет в банке. Нет? Вы так богаты? Экипировка – пожалуйста, на выбор, лишь бы маленький лейбл был виден.

Цуранов:

- Обратили внимание даже на цвет патронов, которыми я стрелял. Гильзы у меня черного цвета. «Не желаете ли другую расцветку, более эстетичную, нарядную? Красную, например? Она вполне соответствует государственному цвету Советского Союза». Отвечаю им в шутку: «Нет, я консерватор». В прессе появляется заметка: «Цуранов предпочитает патроны черного цвета, они наводят траур на соперников». Чепуха, конечно, никогда об этом не думал. А в принципе, спортсмены – народ суеверный. Я верил в приметы, в детали быта, самим придуманные правила. Кажется, что секретного в патроне? Изделие нехитрое. Но его изготовление – это целая технология, семь комплектующих деталей, восемь последовательных операций! В патроне я не должен сомневаться, как и в себе, поэтому сам заряжал его для главных соревнований, и только – из отечественных материалов. И здесь уж никакие сверхзаманчивые предложения со стороны не имели для меня значения.

На олимпийском стенде Цуранов стрелял так, что сомнений быть не могло: Юрий – один из главных претендентов на победу. Все шло отлично, пока…

Цуранов:

- Один из трех судей посчитал, что я «убил» мишень, которая уже ушла за границу сектора стрельбы. Двое других арбитров не согласились с ним. Я тоже поднял руку: протест. Тем более, что табло было за меня – оно зафиксировало результат. Начали разбирать ситуацию. Немецкий, английский, итальянский, французский… - на каких только языках не шел разговор. Причем все говорили одновременно. Ничего не могу понять. Меня тянут на площадку, а я не имею права стрелять без решения жюри. Тогда паузу в соревновании судья заполняет тем, что дает сигнал к стрельбе другого спортсмена. Почему?! На другой день с утра дебаты вокруг инцидента продолжаются. Жюри задерживает начало соревнований. В итоге я бью 196 мишеней. Больше всех! Меня поздравляют с золотой медалью чемпиона Олимпийских игр. А жюри вдруг выносит решение: спорную мишень не засчитывать, а за нарушение правил соревнований оштрафовать Цуранова еще на три очка! И на первое место со 195 очками выходит Конрад Вирнхир (ФРГ) – он выиграл перестрелку у Евгения Петрова.

Уже в ноябре 1999 года, работая над этой книгой, я захотел «оживить» те мюнхенские события, в которых Цуранов оказался потерпевшей стороной. И попросил его о встрече.

- О чем говорить будем? – спросил он по телефону.

- О Мюнхене.

По паузе в трубке я понял, что моя просьба у Цуранова восторга не вызвала.

Мюнхена в жизни Цуранова было два, но Юрий знал, какой я имел ввиду. Наверное, мне не следовало быть таким вероломным. Потому что Юрий стал отнекиваться, ссылаясь на то, что «кто старое помянет тому глаз вон», да и вообще прошлое ворошить – на незажившую рану соль сыпать.

Пришлось схитрить, согласиться с ним: нет, значит нет. Но это такой прием у журналистов – обозначить проблему, не настаивать, просто привлечь к ней внимание, дать созреть, а причастные к ней будут ходить и думать, пока не почувствуют, что отмахнуться от темы не смогут, забыть – не в силах, и надо приниматься за нее, чтоб выпустить пар, облегчить душу.

Месяца через два снова звоню:

- У меня тут кое-какие вопросы возникли, надо посоветоваться.

- Приезжай. Посоветуемся.

Приехал. Разговор о Мюнхене не завожу, дескать, согласен с твоим табу. Сидим, пьем, то чай, то кофе, листаем альбомы, он комментирует, вспоминает эпизоды, события, случаи. И оба про себя мучаемся одной и той же темой, выжидаем, кто «выстрелит» первым.

Первым дрогнул я. Рассматривая фотографию Вирнхира, говорю:

- Не рядовой, конечно, мастер. Чемпион Мира 1965 года в Сант-Яго, 1967-го – в Болонье…

Об олимпийском чемпионе Вирнхире сказать побаиваюсь: больное место Цуранова.

Юрий уловил мою паузу. Добавил:

- Он и в Мюнхене-72 выиграл. Такие стрелки – из мировой элиты, надо называть вещи своими именами.

Да, Вирнхир – мастер что надо, но Цуранов подошел к Мюнхену-72 более убедительным претендентом на олимпийскую победу, более «свежим» чемпионом Мира 1969 и 1971 годов. Даже немецкая пресса отдавала Юрию предпочтение.

Однако профессиональные преимущества уральца оказались недостаточным аргументом против рекламных расчетов владельца магазина спортивного оружия Вирнхира и сторонников его… бизнеса.

Дело в том, что, что для Конрада это были последние, как он объявил, соревнования в его спортивной карьере. Он уже «делал завод», как писали репортеры. Немцу надо было красиво уйти, тем более, Олимпиада – у него на родине, столько внимания к нему, несомненно, первому номеру сборной Германии!

Ну, и симпатии судей, которые не будут забыты хозяином большого магазина, хоть и давших олимпийскую клятву быть честными, беспристрастными, объективными, сыграли свою роль, потому что сердцу не прикажешь…

И вот здесь мне хочется рассказать о человеке, наблюдавшем (?!) более чем странное отлучение (иначе не скажешь) Цуранова от пьедестала. Им оказался наш соотечественник, чье мнение, учитывая его должность, обязательно было бы принято во внимание при вынесении «приговора» советскому спортсмену. Это – член апелляционного жюри олимпийского турнира Николай Покровский, государственный тренер Спорткомитета СССР.

На заседании судейской коллегии, разбиравшей «дело Цуранова», большинство иностранцев высказывалось за «правильную мишень» Юрия. А Покровский… хранил нейтралитет, который никак не диктовался обстановкой. Потом зарубежные судьи сами ссылались на пассивное поведение советского коллеги.

Был, конечно, пикантный момент, который объяснял «нейтралитет» Николая Ивановича. Выскажись он за «своего» - и не видать бы Вирнхиру олимпийского золота, как ушей своих. Но чем бы это обернулось для самого Покровского? Путь на зарубежные соревнования ему был бы заказан – не стали бы приглашать, дескать, не объективен.

Да что там, много и других недоразумений обнаружилось в  том случае. Например, отсутствие официально поданного протеста Цуранова.

- Вообще, протест я написал, - рассказывает Юрий. – Но мне в секретариате говорят: «За подачу протеста надо платить». А у меня никаких денег. Протест порвали. А потом выяснилось, что и деньги нашлись бы на протест, если бы Покровский дал знать о нем руководству советской делегации. Но он умолчал о конфликте, хотя каждый вечер Сергей Павлов собирал штаб, на котором заслушивались рапорты и разбиралась обстановка в каждом виде соревнований.

Между прочим, в первый день Цуранову так и не дали закончить эту злополучную третью серию, остановили на семнадцатом выстреле. Не по правилам!

А на другой день после утренних дебатов судейской коллегии, не огласив ее решения (было ли оно принято?), Цуранову сначала предложили дострелять серию (и он прошел ее чисто – без единого промаха!) и уже после нее стрелять по регламенту второго дня.

Он мастерски исполнил удлиненную программу: 8+25+25+25, опередив по сумме двух дней и Вирнхира, и Петрова на три очка.

Кажется, все стало на свои места. Но тревога в душе сохранилась, ночь прошла в бессоннице.

Третий день. Вирнхир и Петров в первой серии делают по 25 мишеней, Цуранов – 24. Не страшно: он известен всему миру своим умением отлично стрелять заключительную серию, в этом ему нет равных.

Но тут подходит к нему румынский судья, старый знакомый, они были в добрых отношениях, кладет Юрию руку на плечо и то ли из сочувствия, то ли из других соображений говорит:

- Они все равно не дадут тебе медаль.

«Они» – это главная судейская коллегия и члены жюри.

- Я не знаю, как стрелял последнюю серию, - вспоминает Цуранов. – Какой-то туман перед глазами. Не чувствую выстрела. Руки деревянные. Закончил стрельбу, смотрю на табло, там значится 23. Выходит 196 в сумме, на очко больше, чем у Петрова и Вирнхира! Олимпийский чемпион?! А я-то считал, что в моем состоянии максимум, что могу сделать в последней серии, - это 15 мишеней. Слезы текут из глаз, и я не скрываю их. Заканчиваются соревнования. Судейская коллегия удаляется на совещание. И диктор объявляет: «Назначается перестрелка Вирнхир – Петров. За первое место…» Как?! Оказывается, с меня они сняли «скандальную мишень» и еще штрафуют на три очка. В итоге – 192… 13-е место…

Перестрелку за первое место выиграл будущий заводчик Конрад Вирнхир, но об этом мы уже говорили.

Весь зарубежный стрелковый мир и члены сборных команд тех лет хорошо знают ту «историю Цуранова». Он вспоминает:

- В аэропорту я, конечно, сказал Покровскому все, что думал о нем. И предупредил: «Я это так не оставлю». Хотя надо заметить, что моя медаль в общей копилке советской команды, как выяснилось по окончании Олимпиады (но только по окончании!), особого значения не имела. Ибо в целом команда СССР прекрасно выступила – 50 золотых медалей! Ближайшие соперники – американцы – завоевали только 33 таких награды. Мне показалось, что более, нежели руководители, переживали из-за моего ЧП Пахмутова и Добронравов, я с ними знаком был еще с Мехико-68, они очень много внимания уделяли нам, были хорошо осведомлены о событии на стенде и вообще доброжелательные люди.

Вернулся Цуранов из Мюнхена домой. Остыл. О своем обещании Покровскому «так это не оставить» постарался забыть. Но через неделю в областной спорткомитет приходит телеграмма: «Цуранов со стипендии сборной команды снят».

Вот так московские спортивные чиновники, которые никогда не дадут друг друга в обиду, ответили капитану советской команды и чемпиону мира.

Что делать? Наплевать, решил Цуранов и поехал в Казахстан на охоту. Думал отвлечься. Не получилось. Вернулся. Бессонница и давление. Отправился в тюменскую тайгу, забрался в охотничью избушку, хотел отоспаться на природе. Тоже ничего не вышло.

- Какие только беседы я не вел наедине с собой в те дни. Убеждал, что трагедии – никакой. Да, Олимпиады – это больше политика, чем спорт, но ведь чемпионаты Мира, которые выиграть труднее, поскольку в них больше участников и результаты выше, для меня складываются счастливее. Отчего же расстраиваться? И в то же время оказывается, что сборной команде я больше не нужен, если судить по телеграмме из Москвы.

Не нужен, так не нужен. И перестал тренироваться. Но тут раздался в его квартире телефонный звонок. Председатель облисполкома Анатолий Борисов говорит в трубку:

- Я слышал, ты прекратил тренироваться. Что случилось?

Цуранов рассказал о телеграмме. О том, что насильно мил не будешь, что Москва заселена чиновниками, трусливыми, но мстительными. Что им важнее свои интересы…

Юрий умел называть вещи своими именами, он знал себе цену и не боялся завтрашнего дня: может пойти тренером, или вернуться в геологию – диплом в кармане, работы ему хватит.

- Ладно, не валяй дурака, а приступай к тренировкам, - говорит Борисов. – А мы зададим вопросы Москве, спросим, какое право имеют так поступать с чемпионами Мира?

 

Вернуться, чтобы победить

Позвонил Борисов председателю Спорткомитета СССР Павлову, рассказал, что и как, а тот, оказывается, даже не знал о решении своих чиновников по Цуранову. Вызывают Юрия в Москву. Начальник  управления единоборств принимает его. И, конечно, держит линию своего подчиненного Покровского. А в заключение объявляет:

- У меня сейчас нет тех денег, что платили тебе, отдали другому чемпиону. Соглашайся на меньшую стипендию… Ну, как?

- Никак, - отвечает Юрий. – Мы не на базаре, я не торговаться приехал. Дело не в меньшей стипендии, а в принципе. Ваш подчиненный промолчал, когда у советского спортсмена отнимали медаль, ладно переживу эту беду. Но ведь Покровский забыл, что награда принадлежала государству и навечно вошла бы в историю. А вы за это наказываете меня.

И ушел.

Восстановили ему денежное довольствие как первому номеру.

В 1975 году, когда Цуранов был признан лучшим в стране спортсменом сентября, «Советский спорт» писал: «Вспоминается он и убитым горем, вконец расстроенным – после злополучного эпизода на олимпийском турнире в том же Мюнхене, где судьи несправедливо сняли с его результата очки… Но именно тогда Цуранов сказал корреспондентам:

- Теперь для меня стрельба – дело принципа… через три года первенство Мира в Мюнхене. Я постараюсь вернуться и выиграть.

Его намерение выиграть именно в Мюнхене переросло обычные спортивные интересы, стало целью и смыслом жизни. Он не скрывал этого.

Те, кто знал Юрия, понимали, что он все эти годы жил городом своей «мечты». В это слово он вкладывал столько сарказма, что его понимали не только друзья, но и соперники.

В 1973 году на чемпионате Мира в Берне итальянец Микокси, пожимая ему руку, спросил: «Мюнхен – реванш?»

- Какой, к черту, реванш! Поеду, чтобы доказать…

Поеду… И надо ж было такому случиться: в год, к которому он так готовился, вдруг не заладилось у него стрельба – неудача на чемпионате Европы в Вене, скромные результаты на внутренних соревнованиях. Единственным сколько-нибудь солидным успехом была серебряная медаль на VI летней Спартакиаде народов СССР.

Шатким было его положение. Специалисты поговаривали о том, чтобы заменить Цуранова кем-то из дублеров. Но Евгений Петров, его давний соперник и друг, ставший после Олимпийских игр тренером сборной команды страны, знал умение Юрия стоять до конца и быть примером для молодых. И когда всесоюзный тренерский совет утверждал состав команды страны, знал умение Юрия стоять до конца и быть примером для молодых. И когда Всесоюзный тренерский совет утверждал состав команды для поездки на чемпионат Мира в Мюнхен, Петров решительно высказался за кандидатуру Цуранова. Он верил в него, как в мастера и бойца.

14 сентября 1975 года Юрий Цуранов на том же безукоризненном по техническому оснащению Олимпийском  стрельбище Мюнхена стал чемпионом Мира. Вот как он шел к этой победе.

Цуранов:

- Другой такой «драки» на чемпионатах Мира не помню. В первый день семь стрелков показали абсолютный результат – разбили по 50 мишеней из 50. Во второй день лидеров стало уже трое: голландец, японец и я имели по 99 очков. Но еще шесть стрелков набрали по 98, восемь – по 97, десять – по 96… Судейская коллегия оказалась в затруднительном положении: даже стрелок с 95 очками сохранял шансы на медаль. И тогда было принято решение: в финал допустить 40 стрелков!

Начался третий день соревнований. И опять все перемешалось. В группу лидеров вошел чемпион мира 1974 года поляк Всеслав Гавликовский. Он и еще четыре стрелка, в их числе и свердловчанин, после 200 выстрелов имели по 197 очков.

Значит, перестрелка? Новое соревнование? Представляете себе, что это такое, если спортсмен уже принял 200 (двести!) стартов…

Цуранов:

- Здесь уж пощады себе не давать не смей. И соперник тебе этой пощады тоже не даст. Ты один на один с каждым из претендентов. Ты – один за себя, за честь флага. Словом перестрелка в нашем деле – самый сложный психологический раунд…

Среди советских стрелков были такие, кто умеет до конца выстоять в сложнейшей обстановке. Например, Петров считался «королем перестрелки» – в этой ситуации он не проиграл ни одного боя. Ушел Петров и передал «королевский» титул Цуранову.

Известны случаи, когда Юрий должен был именно в психологических раундах решать вопрос о победе: в Турине, Москве, Фениксе, Мельбурне, Берне… И вот сейчас в Мюнхене.

14 сентября. Олимпийский стенд. Пятеро равных снова на старте. Как-то они придут к финишу?

Цуранов:

- У меня язык не повернется сказать, что в это ситуации кто-то спасовал. Позади двести стартов за три дня. А сколько еще стартов придется принять в перестрелке? Нет, промах – это не слабость спортсмена, от него никто не застрахован. Просто запас человеческой психики не беспределен…

Итак, их пятеро. А золотая медаль одна. Чья же? Начинается «бой», и первым выходит из игры итальянец Микокси – 22 очка, за ним Решке (ГДР) – 24. Теперь трое бьются за главную награду. «Бронза» у каждого в кармане. Но никто не соглашается на нее. Уже назначена для перестрелки третья серия. А сил все меньше.

«Люди гибнут за металл…» – усмехнулся Цуранов и направляется на третий раунд – ему стрелять первому. Удачно. Вслед за ним – Гавликовский. И сразу… промах. Но в серии из 25 выстрелов еще каждый может ошибиться. Это делает на шестом дуплете и Сфинкельс (Голландия). Нервы сдали у соперников. Но их неудача может расслабить и Юрия. Вся команда не сводит с него глаз. А он делает свое дело. И как! Двадцать четыре точных выстрела один за другим!

Остается последний, двадцать пятый патрон. «Быть может, сейчас он ошибется?» – думают соперники, сохраняя слабую надежду на продолжение борьбы.

Но очень уж многое значила для свердловчанина эта победа, очень нужна была ему и нам всем.

- Дай! – командует он оператору.

Мишень вырывается из амбразуры, все видят ее бешенный полет, ждут мгновение выстрела, это ожидание кажется долгим и мучительным. «Ну, стреляй же», - молят про себя все собравшиеся на площадке. Десятые доли секунды… Как это, оказывается много…

Выстрел, словно салют в небе, раздается в тот момент, когда мишень достигла высшей точки полета!

Рассеивается голубой дымок. Тихо на стрельбище. Все, как завороженные, смотрят на самого титулованного отныне стрелка Мира. Он медленно подносит к губам ствол русского ружья, любовно сработанного мастерами Тулы. И тогда над стрельбищем раздается гром аплодисментов. Товарищи по команде, соперники подхватывают свердловчанина на руки, подбрасывают вверх. Да здравствует уральский Вильгельм Телль! Подходит прошлогодний чемпион Мира Гавликовский, обнимает Юрия:

- Сто лят, Цуранов!

Сквозь толпу стрелков протиснулся старый знакомый Вирнхир, приподнял шляпу:

- Ты великий мастер, Юрий. Вы умеете стоять за свою честь. Я хочу сделать вам подарок.

Подарком оказалось нового образца ружье «Монреаль-76» заводчика Конрада Вирнхира.

Трехкратный чемпион Мира в личном зачете. Такого не совершал никто. Правда, три высшие награды есть и у Вирнхира: две – за чемпионаты Мира, одна – за Олимпийские игры в Мюнхене. Но после тех игр Конрад решил уйти из спорта, он сам признал тогда же, в 1972 году, что стать чемпионом ему помог Цуранов. Мы поправим Вирнхира: не Цуранов, а судьи. Теперь и они это понимают. И их ошибке есть документальное доказательство: австралийский стрелок Кларк (потом он станет тренером), фиксируя на кинопленку технику стрельбы свердловчанина, «по ходу» запечатлел и все олимпийские события на стадионе. Получился небольшой киносюжет о Цуранове. В Мюнхене-75 он сказал Юрию:

- Я подарю тебе эту кассету. Твои друзья должны знать правду. И тогда к своим золотым медалям ты сможешь прикладывать ее как доказательство еще одной честной победы – олимпийской.

 

… Самый титулованный стрелок Мира ушел из спорта в 1977 году, став в последний раз чемпионом СССР. Работал тренером сборной Союза и России. И лечил стенокардию. В 1997 году ему сделали сложную операцию на сердце.

Живет в двухкомнатной «хрущевке». И иногда приезжает на соревнования – если организаторы вспомнят, что есть такой стрелок, равных которому в мировых чемпионатах не было. И нет.

 

Наверное, в этой статье раскрывается причина – Почему чиновники от спорта ничего не сделали, чтобы защитить российских спортсменов и допустили позор, издевательство и унижение наших «партнеров» над государственными символами (гимн, флаг, символика), честью и достоинством Российского государства.

 

 

 

scroll back to top