(Из книги М. Азерного «Звезды спорта». Издательский дом «Пакрус»)

 

«Я не умею жить без гор...»

1995 Виноградский Бурунцзе«Не скрываю, я боялся этой темы. Брался за нее и отставлял в сторону. Надо было созреть, «войти в роль», понять – откуда пошли и есть люди. Чудаковатые, не понимаемые нами, землянами. Не знаю, почему они такие неразговорчивые, ведь есть о чем сказать – видят шире и дальше, понимают глубже, размышляют своеобразнее, чем остальные.

«Умный, в гору не пойдет»... Конечно, пословицы вобрали в себя народную мудрость. Но как быть в нашем случае?! Отправляясь пешком в неизвестность, рискуя жизнью и молча, восторгаясь одолением высоты, вдали от телевизионных объективов творят они свое великое дело – доказывают возможность невероятного.

В России о них знают меньше, чем о «звездах» районного масштаба. Они не ропщут. У них свой пьедестал – за облаками, на виду у небесных звезд.

Евгений Виноградский – один из таких, я бы сказал исключительных людей. Совсем немногих.

 

Первый траверс

У Виноградского четыре Эвереста. Собирается «сделать» пятый. В России нет второго, подобного ему альпиниста.

Он никогда не думал о таком рекорде. И вообще к горам оказался приобщенным случайно. Быть коренным уральцем еще не означает быть «горцем».

Рекорд Виноградского начался с объявления, увиденного им в медицинском институте: «Альпинизм – школа мужества». До этого занимался гимнастикой, штангой и еще думал записаться в секцию бокса.

Захотелось понять, что это за «школа мужества», увидеть воотчую, пощупать своими руками.

Альпинизм поначалу сводился к скалолазанью и... загородному туризму. Уктусы, скалы Чертого городища – никакой романтики. Тренер Юрий Подкин обещал «другие» горы, настоящие, на которые надо смотреть, задрав голову.

Впервые задрать голову довелось в летние каникулы после первого курса, когда, купив за 22 рубля путевку, Женя с двумя друзьями-сокурсниками поехал на Кавказ в популярный лагерь «Алибек» (ему посвятил цикл своих песен Юрий Визбор), и там они забрались на свою первую вершину Сулахат.

Понравилась не столько гора, сколько жизнь в альплагере – палатка, рассветы и закаты, совсем непохожие на городские, песни под гитару у ночного костра, каша из закопченного котелка. И – альпинистское братство.

К званию мастера Виноградский шел долго. Получил его в 29 лет, в 1974 году, когда в составе команды Центрального совета спортобщества «Буревестник» стал чемпионом СССР в классе траверсов. Команда с его участием прошла 25-километровый маршрут шестой категории сложности: пик Калинина (6565 м) – пик Ворошилова (6645 м) – пик Коммунизма (7495 м).

 

Как политика забиралась в Гималаи

Через год Виноградского включают в команду, которая будет готовиться в Гималаях к восхождению на Макалу. Ту самую, которая никак не давалась нашим альпинистам до 1997 года, когда группа екатеринбуржцев под руководством заслуженного мастера спорта СССР, заслуженного тренера СССР Сергея Ефимова (капитан команды – Салават Хабибулин) все же взяла строптивицу.

А тогда, в 1975 году, на Макалу советские альпинисты так и не пошли: вооруженный конфликт Индии и Пакистана помешал. И хоть Макалу находится совсем в стороне – в Непале, но видные партийные «географы» со Старой площади в Москве посчитали, что это где-то рядом, и сказали: «Нет!»

Главными в мировом альпинизме всегда считались гималайские восхождения. Они – словно знак качества, пропуск в круг «самых-самых».

Восемь тысяч метров вверх... Птице не взлететь. Высота для самолетов. А человек бросает ей вызов.

Наш альпинизм десятилетиями отставал от мирового уровня на целую тысячу метров. А наши восходители несли вверх бюсты вождей. Перед ними становилась задача: доказать, что советский Памир подстать зарубежным Гималаям. Но это все равно, что на «Москвиче-412» догонять «Мерседес»... Запад тем временем брал и брал «восьмитысячники».

Вновь обратиться к Гималаям советское руководство решило в 1980 году. свердловские альпинисты, к тому времени уже не раз побеждавшие в различных классах на чемпионатах СССР (траверсы, высотные, высшей сложности), тоже рассматривались как претенденты на участие в «восхождении века» - на вершину Эвереста (8848 м). Приглашение получили Сергей Ефимов, Алексей Лебедихин и Евгений Виноградский. Со всего Союза на памирский тренировочный сбор Госкомспорт вызвал 40 мастеров высшего класса. Половина из них – «снежные барсы», этот титул присуждался тем, кто поднялся на все «семитысячники» СССР. Свердловчане, правда еще не были «барсами», но все трое – истинные «горные волки», многократные чемпионы страны.
Соревновались в связках, то есть в двойках, это классическая форма восхождения. Ефимов – Лебедихин – одна связка, давно знают друг друга, десятки раз выступали в свердловской команде, даже дышат в унисон.

А у Виноградского нет пары среди своих. Он выбрал Вадима Невортного из Москвы, с которым в 1974 году совершил тот памятный памирский траверс в команде «Буревестника».

В 1980 году москвич был послабее уральца. Разница в мастерстве, конечно, сказывалась, когда брали 80-метровую скальную стенку и проходили 400-метровую ледовый склон на высоте 6000 метров в районе пика Петровского. И все это – на время, в соревновательных условиях.

Кроме того, каждый претендент подвергался серьезнейшим медико-биологическим исследованиям: в барокамере его «поднимали» на заоблачную высоту, семь тысяч метров, там еще предстояло крутить велоэргометр... Устраивали кислородное голодание до головокружения и тошноты, проверяли свертываемость крови, проводили психологическое тестирование. В общем, ставили в максимально экстремальные условия. Те же, что предлагают космонавтам.

Первая экспедиция в Гималаи, безусловно, была чисто политической. Отсюда и необычные технологии подготовки альпинистов, предложенные врачами Института медико-биологических проблем (ранее – Институт космической медицины).

Позже альпинисты отказались от услуг этого учреждения.

- Они на нас ставили опыты для своих диссертаций, - объяснял мне Евгений Виноградский, не просто альпинист, но и высококвалифицированный врач. – Действительно, зачем дышать гипоксической смесью, которая совсем не встречается в горах, зато провоцирует неадекватную реакцию организма, функциональный дискомфорт, удушье? Лешу Лебедихина после таких экзекуций признали негодным к альпинизму, а он по сей день ходит в горы и берет «восьмитысячники».

Виноградского тоже отчислили: якобы спортивно-технические результаты не соответствовали требованиям. Только не объяснили, чьи это были требования. Госкомспорта? ЦК КПСС? Кто-то из тренеров, дабы смягчить ситуацию, даже придумал объяснение: «Не слишком ли широко представлен Свердловск?»

«Его просто не пустили на Эверест», - признается через несколько лет Сергей Ефимов, который знал, как решался вопрос, поскольку был одним из лидеров сборной команды СССР.

Виноградский, однако, не сдался, он продолжал ходить в горы, потому что уже не мог без них жить.

 

Посвящение в «снежные барсы»

В составе свердловской команды под началом Сергея Ефимова, Женя совершил несколько скальных и высотных восхождений. Команда замечательно их исполнила, за один 1981 год – три ходки на памирские пики Коммунизма, Ленина, Корженевской. Через два сезона они взяли Победу! Стали «снежными барсами».

Женя чувствовал себя в горах, как дома. Знал каждую их уловку, поднимал каждый лучик света, отраженный камнем, каждую тень от валуна, щелку, складку, бугорок, знал за что зацепиться и до чего нельзя пальцем дотронуться. Умел пройти по карнизу на высоте несколько тысяч метров, провести ночь в «люльке», подвешенной над пропастью.

Он мог нести груз в полтора раза тяжелее, чем нес партнер. Мог идти первым на маршруте, когда надо провешивать веревки и вбивать крючья в неподатливую твердь, чтоб по этому следу потом карабкались другие. Мог спускаться последним, выбивая все железо из горы и загружая его в свой рюкзак.

 

Для чего Бог создал горы

Виноградский, который с горами разговаривает, как с другом и братом, который допущен к самым сокровенным тайнам Памира, Тянь-Шаня и Гималаев, не смог ответить мне на вопрос: «Что тянет тебя в горы?» Он для него был банальным, скучным, далеким от того настоящего, чем живет, дышит и бредит.

Но одной фразой Евгений все же обмолвился:

- Бог создал горы, чтобы человек стал добрее, честнее, красивее, сильнее и выше. И не случайно Боги выбрали местом своего обитания горы, о которых мы знаем по легендам и мифам, но ступить на которые нам не дано.

Он еще и философ, оказывается. Горы располагают к размышлениям о сути жизни. О духовности и пороках.

 

«Русский путь»

Итак, в Первую Советскую Гималайскую экспедицию Виноградского не взяли. Он утешал себя: я один из тех немногих, кто мог пойти»

Из сорока кандидатов «на Гималаи» отобрали семнадцать. Одиннадцать из них сумели подняться на вершину, в том числе и Сергей Ефимов, альпинист от Бога, к тому времени уже чемпион СССР во всех классах – техническом, скальном, высотном. В 1977 году Сергей взял ледовую Мак-Кинли (Аляска), что удалось в Советском Союзе совсем немногим.

- А ты, Женя, не попал в экспедицию, потому что был слабее других? – допытываюсь на десятом стакане чая.

- Не думаю. Если за два сезона перед Гималаями я «сделал» все «семитычесячники» Союза, разве это слабость? Хотя тренеры хотели быть максимально справедливыми. Но я знаю: не все зависело от них. Субъективный фактор при комплектовании престижных делегаций всегда присутствовал. Ну, и так называемое «телефонное право» - куда от него денешься? Скажем, звонят из ЦК союзной республики в Госкомспорт и говорят: «Мы надеемся, что наши интересы будут учтены...» Приходилось учитывать, никуда не денешься – идеология, дружба народов.

- А в принципе, в Гималаи-82 взяли оптимальную группу. Иначе она не прошла бы маршрут, на который до нее никто не решался. Его потом в западной прессы назвали «русский путь». Возможно, потому что русские всегда ставят перед собой наиболее трудную задачу, чтобы затем героически решать ее. В жизни такая постановка вопроса вызывает усмешку, в альпинизме – заставляет снять шляпу, - размышляет Евгений.

Первые советские «гималайцы» вернулись с Эвереста героями, хотя и настрадались вволю: обморожения, у некоторых ампутация пальцев на руках и ногах. Психика тоже требовала реанимации. Компенсация за подвиг – кому орден, кому медаль. Санаторий, курорт – это уж как сам сумеешь. Сумели совсем не многие. Здоровье чемпионов принадлежало государству, во имя победы в Гималаях каждый должен был жертвовать жизнью. Жертвовали. Это тоже служило тестом. На преданность КПСС.

На Западе писали о «русском пути» на Эверест больше, чем в Советском Союзе. И все же наши мастера высотных восхождений могли по праву гордиться: окно в Гималаи прорублено!

 

Вверх к Коммунизму

На следующее восхождение на Эверест надо было не только решиться, но и усердно готовиться.

Где? В Гималаях, на «месте события» – накладно по финансам и уязвимо по политическим соображениям, время пришло такое (перестройка!), когда надо было доказать, что СССР «сам с усам», знает, как все сделать своими силами, и пусть у нас нет своих собственных Гималаев, но создать «Гималайские условия» сумеет вполне.

«Гималайские условия» решено было придумать «на Памире».

Федерация альпинизма СССР разработала проект, согласно которого предстояло зимой, в самый лютый в горах месяц, взять пик Коммунизма. Страшный холод до минус 60) и сильные ветра. Обстановка максимально уравненная с Гималаями.

В альпинистских кругах Союза об этом проекте говорили много и дерзко. Одни – против, риск был очевидным, другие доказывали: «Справимся!» Оптимисты!

Верх взяли вторые. Разумеется, не на словах. В январе (!) они поднялись на «зимний Коммунизм», в их числе – Евгений Виноградский.

Объективные данные – спортивные и медико-биологические говорили о полном соответствии 40-летнего уральского альпиниста «гималайской задаче».

Но на подходе к ней оказывается надо было решить еще одну. И тоже в январе, только годом позже.

Кандидатов на Гималаи тренерский совет Федерации альпинизма собрал на Эльбрусе.

Опять проверки – одна хитрее другой. Соревнования в «кошках» на скалах, на маршрутах, на время. Забеги от станции Мир – до Приюта Одиннадцати: стартуешь на отметке 3,5км над уровнем моря, финиш – на высоте 4,2км. «Каких-то» семьсот метров. Но ведь в гору под углом 45 градусов, многокилометровыми зигзагами, горы не расстилают перед тобой ковровые дорожки – только препятствия.

День на отдых – и новый забег. Теперь уже от Приюта Одиннадцати – до отметки 5000 м. По секундомеру! После финиша – восхождение непосредственно на Эльбрус, 5633 м. Проверка функционального состояния. А на «дворе», между прочим, горная зима. И январь.

Виноградский показал лучший результат на уровне 20-25 летних спортсменов. Тренерский совет объявил группу, которой предстоит совершить второе в истории советского альпинизма восхождение в Гималаях на один из его «восьмитысячников». Евгений – в заветной группе!

Тренировки команды стали еще более жестокими.

В июле 1987 года – очередной сбор. На Памире, у подножия Коммунизма. И снова соревнования на выживаемость, одно сложнее другого. Заключительное – двухэтапное: с плато на высоте 6000 м – подъем серпантином по горному массиву с ледовыми участками на отметку 6500 м, там – ночевка в палатке, а утром – скоростное восхождение до вершины 7495 м по секундомеру. Виноградский – в числе лучших. Одного, другого отчисляют, он остается.

Но сам Евгений понимает: в 1989 году, когда Вторая Советская Гималайская экспедиция отправится в Непал, ему будет 42...

Забудут ли о его возрасте руководители Федерации альпинизма СССР?..

 

Горы видят человека насквозь

Задача была уникальной по сложности и, если хотите, сомнительной по исполнению. Предстояло совершить траверс четырехглавой Канченджанги, главная вершина которой поддерживала небо на высоте 8586 метров, а самая «маленькая» – на 8471. Седловина не опускалась 8300. Нехватка кислорода в атмосфере, каждый нес его для себя в баллонах в своем рюкзаке. Ветер, от которого никуда не спрячешься, хочется вдавить себя в тело горы в надежде, что она защитит, согреет...

Горы не способны на зло и жестокость, даже если хмурятся и страшат насупленным видом. Они – живые создания. Умеют ценить честность и добро. Они заслужили, чтобы с ними были на «вы». Не принимают панибратства, безжалостны к высокомерию, чванству и лжи. Горы видят человека насквозь и читают его мысли. Обо всем этом мы долго говорили с Евгением...

- И все же, попасть в Гималаи не опасно было для твоего здоровья на сорок втором году жизни?

- Не опасно, если готов к трудной экспедиции физически и психологически. У меня хорошие компенсаторные качества организма и резервы биомеханики. Я их сам выработал путем тренинга и самовнушения.

До выхода на траверс – два месяца тяжелейшей, изнурительной и опасной работы по техническому обеспечению проекта: обработка маршрута – навешивание веревок, организация переправ через ледовые трещины, установка высотных лагерей, заброска грузов со снаряжением и продовольствием, «строительство» стен из снега – для защиты палаток от ураганного ветра. В горах нет белоручек.

На траверс Канченджанги отправились лишь десять человек из тех семидесяти, в которых начинался проект. Две пятерки по пять человек. Шли с разных сторон, но к одной цели.

 

Мировая орбита

Две пятерки Второй Советской Гималайской экспедиции (официальное название) блестяще прошли траверс Канченджанги. Причем в том походе Евгений был не только восходителем, но и выполнял черновую работу. Ежегодник «Мир путешествий» сообщал, что наш герой «участвовал в разведке пути и организации промежуточных лагерей в направлении Южной вершины Канченджанги (8491 м). 17 апреля 1989 года группа под руководством Е. Виноградского поднялась на эту вершину. Далее в группе С. Бершова прошел последовательно Западную (Ялунг-Канг, 8505 м), Главную (8586 м), Среднюю (8478 м) и Южную вершины. Траверс был пройден за два дня – 30 апреля и 1 мая». Это был выход на орбиту мирового альпинизма.

 

«Мировой океан – вершина планеты»

Своими «ходками» на сложные вершины Виноградский стал интересен разработчикам уникальных проектов. В 1992 году он три месяца провел с известным путешественником Федором Конюховым – готовились к восхождению на Эверест, высотный полюс планеты. Много беседовали, философствовали, хорошо поняли друг друга.

Эверест брали трудно, но в хорошем настроении, и это способствовало зарождению идеи «пройтись» по главным вершинам континентов: Монблан (Европа, Франция) – Килиманджаро (Африка, Танзания) – Аконгуа (Южная Америка, Аргентина) – Мак-Кинли (Северная Америка, Аляска) и в завершение проекта снова подняться на Эверест.

А как добираться к местам восхождений?

Федор предложил свое любимое средство передвижения – на яхте, чем прославился в 1991 году, совершив кругосветку. Виноградский согласился. Из Сингапура вышли в Индийский океан на крейсерской яхте «Формоза». На борту Конюхов, Виноградский, тайванец Тони Тхай и немец Бен Бернер. Новоявленный «Ноев ковчег».

Отдали швартовы и ринулись в неизвестность.

- Да, безусловно, романтика в этом была, но все же скорее – испытание человеческого организма и психики экстремальными условиями, - объясняет Евгений. – Представь себе жизнь в ограниченном пространстве (палуба, да кубрик), при низкой физической активности, а эмоциональная температура с каждым днем все выше и выше, порой доходит до кипения, но «выпустить пар», разрядиться – опасно, ведь кругом – океан. Приходится следить за каждым своим словом, через силу улыбаться...

Они и здесь совершили чудо. Еще никто и никогда не проходил Индийский океан с востока на запад под парусами, когда пассаты дуют в обратном направлении. В общем, тот же Эверест, только в ином качестве. Изрядно помотались. Уходили от встречного ветра в северной части океана и в поисках попутного спускались до восьмого градуса южной широты.

(Тут его рассказ прервал детский плач из соседней комнаты: заплакал во сне четырехлетний внук Максим, наверное, ему приснились дедушкины сказки о горах и морях – днем Евгений как раз забавлял ими малыша. Дед взял внука на руки, быстро заговорил его, и мы продолжили беседу.)

- Проект «Мировой океан – вершина планеты» планировали реализовать в течение года. Но сценарий не всегда укладывался в реальность...

Пройдя Индийский океан, через Красное и Средиземное моря добрались до Касабланки на западном побережье Африки. Семь месяцев морской жизни оказались трудным испытанием для всех. Конюхов и иностранцы перестали понимать друг друга. Первым сошел на берег Бен – в Адене. Следующим должен был стать Тони.

- Я тоже себя не видел в проекте Конюхова, - признается Евгений. – Дело в том, что Федор, очевидно, из-за того, что мы чуть ли не с первых этапов стали выбиваться из графика движения по океану, сначала осторожно, а затем откровенно заговорил об отказе от горной части проекта. А я без гор не умею жить, не знаю, куда себя деть, чувствую вокруг пустоту. Нечем дышать! Федор понял меня, отпустил. В ноябре 1993 года мы расстались. Друзьями.

 

Рекорд в честь юбилея

Виноградский вернулся к «своим» горам. Их было много разных. Трудных и очень трудных. Он не всегда брал ту высоту, которую намечал. Расстраивался, но при этом раскладывал по полочкам каждое свое действие, неизменно веря, что Человек все равно сильнее. Только надо дождаться своего часа. Не просто дождаться, а приближать его. За свою 35-летнюю практику общения с большими горами Евгений дважды отступил. Но не отступился!

В 1994 году в составе команды «Урал – Сибирь» хотел второй раз взять Эверест. Не получилось. Сильный ветер и снег не давали продвигаться. Ни одна иностранная экспедиция не стала рисковать. Россияне дошли до 8300 метров. И вернулись. «Слава Богу, что спустились». Оставил дело на потом, однако не задвинул его в дальний ящик. Злобу на Эверест не затаил, понял – гора не допустила к себе людей, чтобы не случилось с ними беды.

А в следующем сезоне все же не нее поднялся в составе команды Северной Осетии. Его пригласили на это восхождение как человека, которого Гималаи уже хорошо знали. и он тоже хорошо знал их. Они понимали друг друга.

8000 метров над землей – это тот же космос. Каждый шаг может оказаться последним. Или вдруг подступит «горняшка» (горная болезнь): головная боль, апатия, дальше – отек легких, мозга...

- В той «ходке» с осетинами на Эльбрус был случай. Мы уже возвращались, вижу внизу, метрах в сорока, как-то не так ведет себя Володя Кореньков, молодой, физически очень сильный, мастер спорта, майор спецназа. Движения нелогичные, жестикулирует неровно. Понимаю: кислород кончился, парень «поплыл», надо было маску снять, легче дышать будет. Но в такой ситуации плохо соображаешь, мозг работает «наоборот». Быстро направляюсь к нему, отдал свой кислород. Володя ожил. Я взглянул вверх, где там Казбек Хамицаев, руководитель экспедиции, работник правительства Северной Осетии? Смотрю, он тоже какой-то «не такой». Спешу к нему, а кислорода у меня нет. Расчет только на психическое внушение, в горах это очень важно. В общем, все вернулись домой, слава Богу.

- А как же ты без кислорода?

- Благодаря генетике и тренировкам. Кстати, я собираюсь поставить на себе такой эксперимент: на Эверест – без кислорода.

- Но ведь это опасно!

- Опасно все, что делаешь на высоте...

В тот же приезд в Гималаи он поднялся на Барунцзе (7220 м) вместе с командой Свердловской области – Валерием Першиным (капитан), Салаватом Хабибулиным, Николаем Жилиным и Юрием Ермачеком. Совершенно новый стенной маршрут, технически очень сложный, в рамках чемпионата России в высотном классе. И очередная золотая медаль. Этот маршрут был пройден впервые в истории Гималаев. Восхождение признано лучшим в мире в 1995 году.

Два гималайских восхождения за одно лето. Случай редкий. И нагружать себя так – дело очень рискованное. Только очень сильные, волевые и умные могут решиться на такое.

Но он, похоже, решил удивлять мир подобными и даже еще более трудными дублями.

1996 год. Этапное восхождение: на Че-Ойю (8201 м) и через четыре дня после возвращения в базовый лагерь снова вверх – на Шиша-Пангма (8013 м). В мировой практике ничего подобного ранее не было.

Между тем обитатели базового лагеря с особым интересом ждали 10 октября возвращения с гор Евгения и его друзей – не только как автора рекордного результата. Все знали: 11 октября Виноградскому исполнится 50 лет. Шерпы и местная обслуга о чем-то заговорщицки шептались. Сплетали гирлянды из гималайских цветов. На кострах варили национальные вегетарианские кушанья с ароматическими пряностями. В пластмассовых канистрах привезли священный непальский самогон. Он считался напитком мифическим и, по преданиям древних винокуров, отгоняет от альпинистов злых духов.

Так, с благословения гималайских гор-великанов, друзья отметили мировое достижение россиян и юбилей мировой звезды альпинизма.

Рекорд – два «восьмитысячника» в одном «забеге» – мог быть побит в тот же сезон: Виноградский и его команда намеревалась взойти еще на Анапурну (8076 м) в рамках подготовки к штурму непреступной Макалу, которая никак не хотела снимать шляпу перед человеком. Вмешалась непогода. Анапурну оставили в покое. До поры до времени.

 

Эверест – три, Эверест - четыре

В тот год Евгений получил хорошее предложение – как признание своего класса: участвовать в восхождении на Эверест с армейской командой Индонезии.

Просчитали все по дням и пунктам. Пять месяцев работы без выходных. Постоянное присутствие старших офицеров спецназа (элитные части президента Индонезии), визиты командующего. Отбор в группу по самым строгим меркам, которые предполагали русские инструкторы Владимир Башкиров, Анатолий Букреев и Евгений Виноградский. Командиры спецназа полностью доверяли им, хотя мнение русских «гималайцев» выслушивалось и обсуждалось в отдельной палатке с наружной охраной.

Для индонезийцев Эверест был делом чести. Еще никогда никто из них не поднимался так высоко. Никто не видел вблизи снега.

На вершину было решено идти со стороны Непала. Выбрали троих индонезийцев. К каждому приставили по русскому инструктору. Но именно старший по званию спецназовец капитан Иван (да, с таким вот именем!) за «каких-то» сорок восемь метров до высотного полюса Земли стал с трудом дышать, медленно двигаться, плохо ориентироваться.

Иван рвался наверх, вершина была рядом, на ней уже находились двое его обессиленных солдат, один из них стоял на коленях с развернутым знаменем Индонезии. Виноградский в этот момент тоже был на высшей точке. Снизу до них доносились стоны Ивана. И, понимая, что может случиться беда, пошел на звуки, нашел Ивана, прислонившегося к валуну, и с большим трудом уговорил его повернуть обратно. Пристегнул к его рту свою кислородную маску:

- Иван, дыши!

Да и два других индонезийца были не в лучшем состоянии, еле довели их уже в сумерках до площадки аварийного лагеря на 8500 метров. Там – палатка.

В ней устроились вшестером. Оставалось два баллона кислорода, что сэкономили на себе наши ребята.

Холод пронизывал до костей. Виноградский зажег горелку, поставил на нее котелок со снегом – согреть воды. Индонезийцы суют руки прямо в огонь. Не контролируют себя, это опасно. Кислородом поили только индонезийцев – по очереди. Надо было продержаться ночь. Продержались. Как только солнце подсветило вершину Эвереста, снялись с места и двинулись вниз. Весь груз несли на себе россияне.

Индонезийский спецназ сохранил свой состав! Русские получили премию от командующего элитными войсками генерала Прабоау. Для профессионального альпиниста Виноградского это был первый его заработок в многолетней спортивной эпопее. И еще ему вручили персональный почетный знак индонезийского спецназа.

Но особая гордость Виноградского – Эверест-98. В честь 275-летия Екатеринбурга. В экспедицию отправилась сборная команда России. Не все из тех, кто рвался в заветной высоте, сумели покорить ее. Взошли тогда на вершину только екатеринбуржцы.

Флаг Екатеринбурга принесли на вершину Земли Валерий Першин, Сергей Тимофеев, Алексей Болотов и Евгений Виноградский. И сделали это по классическому маршруту – со стороны Тибета, через Северное седло. Они этот маршрут уже пытались пройти в 1994 году, тогда не получилось. Сейчас Эверест благотворил нашему городу.

 

Жизнь и смерть по теории больших чисел

Каждый год в послужном списке самого матерого (четырежды покорившего Эверест – больше всех среди россиян!) альпиниста страны появляются новые записи. Каждая запись достойна целой повести. О мужестве, о верности своему делу, о характерах людей и гор.

- Что главное для альпиниста?

- Осмотрительность и оправданный риск. Надо приучить себя к первому и привыкнуть ко второму. То и другое дается опытом.

- Как привыкнуть к риску?

- Без риска в горах не возможно. Но нужно свести его к минимуму, не переступать грань. В этом – профессионализм альпиниста. Вовремя отступить, чтобы снова вернется. Гора никуда не денется.

- Твой спорт такой непредсказуемый.

- Постучи по дереву... Да, горы все равно что жрецы: требуют жертв, приношений. Но гибель – это из теории больших чисел. Объективная опасность присутствует в каждом восхождении, даже если ты по этому маршруту ходил десяток раз. У меня был хороший товарищ Сергей Арсентьев. Женился на американке, уехал в Штаты. Для нас поездка в Гималаи – огромная проблема: где взять деньги? У него этой проблемы уже не было. Но оставались обязательства перед спонсорами. Те предложили подняться на Эверест и поставили условие: никакого кислорода! Это условие может выглядеть жестоко, но оно – не только для рекламы, а еще и для науки. Фрэнки, жена Арсентьева, стала бы первой американкой, которая «сделала» Эверест без кислорода. На пик они поднялись. Но на спуске Фрэнки не успела вернуться в штурмовой лагерь (8200 м) – в сумерках потеряли друг друга из виду. Сергей пришел один:

- Не видели Фрэнки?

Узбекские альпинисты видели – на 8600 м, дали ей кислород. Муж снова пошел вверх. Через день возвращается очередная группа. Она видела Фрэнки мертвой. Рядом – ледоруб Сергея, самого его нет...

Гималайская повесть о Ромео и Джульетте...

Да, кислород в горах ценнее денег. Стоимостью в жизнь. Не хватает кислорода – и густеет кровь, течет медленнее, периферические сосуды первыми отзываются на нехватку кислорода, мерзнут пальцы рук и ног. Коченеешь на ходу. Грызешь гору, а она не дается. В 1996 году сразу шесть американцев по этой причине погибли в Гималаях...

 

Воспитан Уралом

В мае 1953 года Эдмунд Хиллари и Тенцинг Норгей впервые в истории мирового альпинизма поднялись на Эверест. Остальное человечество захотело повторить их подвиг. Но удалось только избранным. Сегодня в мировом неформальном клубе «Эверест» лишь около восьмисот человек.

Мы с Виноградским поговорили и на эту тему. Женя сказал:

- Скоро нас догонят космонавты. На космос работают сотни НИИ, тысячи ученых, целые отрасли, государства. На альпинизм – энтузиасты.

То, что делает вот уже тридцать с лишним лет Виноградский в высотном альпинизме, - работа, если хотите, уникальная. Отсюда – человеческая ценность покоренных им и его друзьями Эверестов.

В Виноградском 165 сантиметров роста и 68 килограммов веса. Но он талант! По духу. По характеру, воспитанному Уралом, где привыкли брать одну вершину за другой. Но им все мало. Вот и Виноградский никак не может утихомириться.

2000 год хочет ознаменовать новым достижением мирового уровня – взойти с российской командой на никем не покоренную Лхоизе Среднюю (8426 м). Задача сложнейшая. К горе пока не найдено подхода, не пускает никого. На вершину придется подниматься черепашьим шагом. Долго.

И думать, думать о том, как внук во сне видит горы, о которых ему рассказывает дед, такой добрый и сильный, с такими голубыми глазами...»

/p

p/p/p

pp

scroll back to top