1895 год

По поводу отчета

Екатеринбургскаго Общества Велосипедистов-Любителей

за 1894/5 г.г.

 

журнал “Велосипед” №180 от 2 сентября 1895 года

Просматривая отчет, невольно поражаешься крупными промахами и ошибками со стороны  господ составителей, иными словами, комитета общества, к слову сказать, распоряжающагося делами общества бесконтрольно и с полновластной непогрешимостью. Такой произвол вызвал неудовольствие среди членов, в спортивной прессе появились увещевательныя и обличительныя корреспонденция из нашего города, а члены комитета, вместо того, чтобы внять увещевательному голосу, обиделись на правду, возмущались на «писак», как с писанной торбой, стали еще индифферентнее к делам общества. Результат незамедлил обнаружиться: члены улетучиваются из общества, як дым, общество рассыхается и разлезается по всем швам. Хотя с другой стороны, и господ членов общества нельзя похвалить, чтобы они в должной степени и с любовью относились-бы к своему обществу, ревностно заботились о преуспеянии и процветании дел общества, удивляли-бы толпу трогательным единодушием и побеждали-бы ея равнодушие и холодность братской солидарностью и готовностью жертвовать свои интересы и досуши интересам общества. Кроме поражающаго меньшинства 10-15 членов, большинство членов к существованию общества относятся с безучастным равнодушием посторонняго зрителя. Положим, такое-же явление, в большей или меньшей степени, заметно и в других велосипедных обществах. Вообще, у нас нет еще сознания моральной пользы для общественной жизни и поддержке существования подобнаго рода обществ. Хотя немцев мы и ругаем частенько, но все-же должны завидовать их способности к поддержанию обществ и союзов, их так сказать, врожденной и наследственной «ферейности». Немцы давно сознали всю мощь «ферейна», на сотнях примеров видели, какая могучая сила «ферейн». Мы-же, привыкнув в одиночку бить стену лбом, видим пользу существования только тех обществ, где поощряются карты, выпивка и прочия “развлечения”. Но чтобы “не раздразнить гусей”, перейду к разбору отчета.

На первых страницах отчета помещен кассовый отчет с 1-го июня 1894 г. по 1 мая 1895 г. На приход кассы (стр. 2) записано - “оставалось к 1-му июня 1894 года Р.С. 242 и 62 коп.”. Это первая и главная ошибка со стороны составителей отчета: в отчете общества за 1893/94 год стоит (стр. 5) “остаток кассы на 1-е июня 1894 года наличными Р.С. 42 и 62 коп.”, следовательно явилась описка на Р.С. 200!. И эти 200 рублей попали в общий итог прихода и увеличили его на такую сумму. А так как комитет общества, также и никто из его членов, не предложил избрать ревизионную комиссию, то теперь и сам Аллах не разберет происшедшей отчетной путаницы! Далее в “приходе” стоит: “прибыль от вечера, устроеннаго для раздачи жетонов”... Р.С. 9 и 82 коп. Это уже совсем выходит непонятно; очевидно,  тут “затмение” какое-то! Как-же это, рассуждают г.г. члены, прибыль от вечера 9 р. 85 к., когда по частным сведениям известно, что билетов было продано на сумму до 350 р. с.? Быть может, тут подразумевается “остаток” от суммы, вырученной на вечере? Недоразумение не разъясняется в отчете и “расходом”, где ничего не упоминается о  расходах по устройству вечера, так что остается неизвестным - какую сумму выручили от вечера и как были велики расходы; упущение, согласитесь, не маленькое. Далее - валовой сбор от содержания чайного стола 143 р. 31 к., а расход на него выведен в 132 р. 79 к., следовательно, чистой прибыли - 10 р. 52 к.. В 1893/94 году было прибыли 61 р. 36 к., как видно из отчета. Расход 132 р. на чайный стол за семь месяцев, т.е. с 9-го октября по 1-е мая, в продолжение которых было открыто зимнее помещение (в общем - 85 вечеров), можно считать солидным, т.к. приходится около 1 р. 60 к. расходу на каждый вечер! А если принять во внимание, что свежий хлеб (обыкновенно 3-5 плюшек на всю компанию) подавался только по праздникам, то согласятся со мной со мной и признают расход солидным.

Иногда г.г. дежурные в зимнем помещении угощали дам и г.г. членов шоколадными конфетами. Мы кушали конфеты и восторгались любезностью и галантностью г.г. дежурных и ставили их в пример. Быть может, расход на конфеты причислен к расходу на чайный стол ?

Расход по содержанию зимняго помещения обошелся в сумму 516 р. 69 к., на 289 р. 42 к. более, чем в 1893/94 г. (в 1893/94 расход - 227 руб. 27 к.), и ни в счете кассы, ни далее в отчете ни одним словом не упомянуто, чем вызвано такое значительное увеличение расходов?! Между тем, насколько известно, никаких особенных затрат по украшению или устройству помещения, отличительных от 1893 г., сделано не было.

Из отчета расходом на устройство 3-х гонок видно, что комитет не стеснял себя расходами, уповая на волю и помощь божью: на устройство 1-й было израсходовано 200 р.; на 2-ю - 139 р., а на третью, самую плачевную  - 151 р., расходы также не самые минимальные,  если принять во внимание, что за пользование ипподромом полагалось 25 р.с. Но еще утешительнее, что, кроме расходов по устройству гонок, ниже, в отчете, замечаем расход на устройство мест (?) на ипподроме - 43 р. 18 к. и на устройство беседки для судей 66 р. 46 к. ! Под устройством мест гг. составители отсчета предполагали, вероятно, перевозку и установку скамеек и стульев в ложи. Стулья и скамейки составляли собственность гг. членов общества, а стулья были установлены в ложи, занятыя семействами этих членов, и наивные профаны предполагали, что гг. члены будут любезны и не которостолюбивы на счет общества... На устройство судейской Эйфелевой башни, скромно названной в отчете беседкой, можно написать целую сатирическую эпопсию; относительно мотива постройки этой башни (построенной по всем не правилам строительнаго искусства) гг. члены, не уведомленные на этот счет комитетом, недоумевают и до сих пор, когда беседка уже сломана конским обществом при перестройке мест для зрителей. Лес от постройки мест для зрителей.  Лес от постройки безвозвратно ушел в пользу конского общества: комитет нашел неловким потребовать лес обратно. Всего курьезнее, что после постройки башни, судьи или, иначе сказать, тот же комитет, во время гонки не полезли на башню, а остались на месте у старта!

Остаток на 1-е мая 1895 г. выведен на 175 р. 33 к. Но мы примем во внимание ошибку или описку в сумме остатка на 1-е июня 1894 г., вычтем из суммы прихода 2650 р. 13 к. ошибочно приписанные 200 рублей, то не только тогда не получится остатка, а окажется дефицит в 24 р. 67 к.. Дефицит, конечно, небольшой, но все-же дефицит, явление в общественном деле крайне не желательное, наводящее на грустные размышления о делах общества и его деятелях.

1894велосипедДальше, в отчете, замечаем расход на жетоны в сумме 365 руб. и + расход на дипломы 20 руб. 50 коп.; такая сумма тоже поражает солидностью. Иной профан подумает - наверное, у общества есть тысяч в пять запасной капитал, и не повторит, что мы на последние гроши кутим! С этими жетонами вышла целая история, отголосок которой попал в спортивную прессу: собирались заказать жетоны после первой гонки, но заказали их после последней, спустя два месяца, и заказали их у самого моднаго, а следовательно, и дорогаго ювелира в столице, модель выбрали  из дорогих, с эмалью, поэтому жетоны и вскочили в такую сумму! По получении их комитет намеревался взыскать с получающих полную сумму стоимости жетона, за каковое предложение гг. члены окрысились на комитет. Гг. гонщики пренаивно, по мнению комитета, доказывали, что они в жетоне, т.е. в призе, видят награду за их труды, и что они потели и старались на гонке, вовсе не предполагая, что ожидаемый приз еще нужно купить. Тогда комитет решил выйти из затруднения так, что более наивные гонщики приобретают призы за половинную их стоимость  (вроде подержанных), а тем, которые не согласятся на такой компромисс, выдать жетоны бесплатно. Наученные горьким опытом, комитет за предстоящия гонки  будет выдавать только дипломы на призы, а там, если угодно,  и  имеешь деньги, закажи жетон на свой счет себе у кого хочешь; а если беден, так пришей диплом себе на грудь, и ходи с ним как китайский мандарин, дабы могли убедиться, что ты удостоен приза. Остроумно придумано!

scroll back to top