(Из книги М. Азерного «Звезды спорта». Издательский дом «Пакрус»)

Двести стартов за три дня

«Счастливый век спортсмена – восемь-десять лет, от силы – пятнадцать. Те, кому удается продлить этот век, - герои спорта. Юрий Цуранов – один из них.

В стендовой стрельбе все держится на нервах, и поэтому она не допускает многократных побед. В этом смысле Цуранов – исключение. В 1957 году он впервые вступил в сборную команду страны. И двадцать лет в ней находился на главных ролях.

 

Умей владеть собой

Как-то на одном собрании с участием известных стрелков тренер, обращаясь к молодежи, говорит:

- Вы посмотрите на Юрия Филаретовича. На стрельбище приходит раньше всех. Уходит последним. И никаких ссылок на усталость…

- Нам бы его нервы, - бросает реплику кто-то из угла.

- А у него их нет, этих нервов, - заявляет один из молодых стрелков.

Юрий усмехается. Он уже давно слышит о себе: «Человек без нервов». Так репортеры объясняют его успехи. Так кое-кто из молодых спортсменов пытается оправдать свои срывы в ответственных соревнованиях. Он не возражает ни тем, ни другим. Он просто лучше всех знает свои нервы. И умеет управлять ими. Иначе в таком спорте, как стендовая стрельба, счастья не пытай. Иначе первый успех грозит обернуться последним.

Конечно Цуранов – талант, Цуранов – индивидуальность. Словом, творческий работник. Профессионал своего дела. Он любому стрелку даст фору в знании баллистики и других точных наук. «Сам Петров» неоднократно говорил, что он годами перенимал у Юрия умение каждый выстрел совершать сознательно, с толком и знанием, не полагаясь на эмоции или удачу! («Советский спорт», 1972, 1 янв.).

Сам Петров!… Который имеет весь набор титулов: чемпион СССР, Европы, Мира, Олимпийских игр.

Не случайно техника и тактика стрельбы Цуранова – предмет особого изучения известными тренерами и мастерами. Стреляет Цуранов – и все свободные от соревнований стрелки на его площадке. С фотоаппаратами, с кинокамерами. Потому что его подход к тренировке, поведение на состязаниях – ключик к объяснению успехов и долголетия в большом спорте.

О долголетии, мы уже говорили. С победами же наконец надо разобраться, потому что в различной литературе перечень их проводится с ошибками. Очевидно, от обилия этих побед. Отсюда – и трудности в их подсчета.

 

В книге о выдающихся спортсменах мира достижения Цуранова даны только в личном зачете, да и то не все.

В книгу не успела попасть его победа в чемпионате Мира 1975 года. «Потерялась» одна победа в чемпионатах СССР. Совсем отсутствуют командные победы – ведь стендовая стрельба не только индивидуальный вид спорта. Между тем в командной борьбе Юрий – тоже мастер первой руки.

 

Перестрелка великих держав

Сколько раз ему приходилось решать исход командной борьбы! И, кажется, не было случая, чтоб он в этих ситуациях сделал меньше, чем от него требовалось. Вот лишь один из множества примеров. В 1970 году в Фениксе (США) для командной победы он должен был именно в последней серии бить все мишени – без единого промаха. И делать это в соперничестве со стрелками США, Англии и Франции. Одна из местных газет многозначительно написала: «В перестрелке участвуют четыре великие державы…»

Надо ли говорить о том, что в тот день творилось на стенде! Победила советская команда. И успех этот пришел с последним выстрелом Юрия Цуранова

Мы давно знакомы. Я старался не пропускать соревнований с его участием. Видел Юрия на стендах Москвы, Тбилиси, Фрунзе, Алма-Аты, Ростова-на-Дону, Сочи, Свердловска… Когда засел за этот очерк, перелистал все записи о нем. Наткнулся на фразу, не знаю уж, кому принадлежит она: «В большом спорте сейчас побеждают Шаляпины! – гении своего дела». Возможно, кто-либо ехидно усмехнется, но готов объяснить этот довод с помощью формулы, «выведенной», кажется, Жулем Ренаром: «Талант – это упорство, гении – это волы». Прямое отношение к героям спорта.

По натуре Юрий – романтик. Ему подавай неизведанное, новое, интересное.

Его первым спортивным увлечением были коньки. И достиг он в них немалого: выиграл первенство Новосибирска среди школьников на спринтерских дистанциях. В Москву приехал поступать в физкультурный институт – так советовали тренеры: мол, мастером спорта станешь в первый же год учебы в вузе.

Цуранов послушался, поехал. Взял с собой все спортивные награды. Но из чемодана так и не вынул их. Потому что за день до окончания приема документов в вузы забрал аттестат зрелости из института физкультуры и отнес его в институт цветных металлов и золота им. Калинина на геологоразведочный факультет. В 1960 году он окончил его и вернулся в Новосибирск с дипломом геолога и назначением на работу в Сибирское отделение Академии наук СССР – в Институт разведки месторождений полезных ископаемых. С геологическими партиями ходил в тайгу. Прихватывал с собой ружье. Без него уже не мог, не имел права и дня прожить. Потому что геолог Цуранов стал членом сборной команды Советского Союза. А значит, что каждая минута на счету. Он хорошо знал цену минутам. Иначе не окончить ему трудный вуз, иначе не стать бы ему уже на третьем курсе участником Московского чемпионата по стендовой стрельбе, о которой еще на первом курсе не имел ни малейшего представления.

Правда, как-то он рассказывал, что в школьные годы ходил на охоту. Разве не имел отношение к стендовой стрельбе?

Цуранов:

- Охота не в счет. Охота – это отдых, развлечение. А спорт – дело серьезное, ежедневный спор с самим собой: тем ли делом занимаешься? Может, сделать себе поблажку, не ехать сегодня на тренировку – ведь дождь на улице. А завтра еще одна поблажка, у приятеля день рождения и не поддержать тост за его здоровье – как-то неуважительно. И пошло, поехало. А объяснения найдутся и одной слабости, и другой.. Талантливость еще не делает молодого спортсмена сильным с первого и до последнего старта. К победам ведет труд. Но не только. Считаю и буду считать, что в самом начале пути, когда начинается закладываться характер спортсмена, очень многое зависит от наставника, от тех, кто тебя окружает в жизни – в школе, в вузе, на работе, на тренировке, соревновании. Мне повезло, рядом всегда были люди, увлеченные своим делом. Такие не могут жить только для себя. Они заряжают энергией, энтузиазмом.

 

Марочкин

Юрий учился на первом курсе, когда в группу заглянул лучший стендовик института Саша Марочкин:

- Стрелки есть?

Юра постеснялся ответить утвердительно при всех. Он догнал Марочкина в коридоре.

- Понимаешь, дома, в Сибири, я немного стрелял… На охоте.

- Каким ружьем?

- Шестнадцатый калибр. Я привез его.

- С такой рогаткой на птичек ходить. Стендовое ружье - двенадцатый калибр.

Первокурсник Цуранов посчитал разговор оконченным.

Но Марочкин на завтра пришел снова:

- В субботу едем на «Локомотив». Там день открытого стенда.

Юрий понятия не имел, как стреляют на стенде. Кто-то в общежитии сказал ему: «По блюдцам надо палить». Он счел, что его разыгрывают, и решил не ехать. Но потом передумал, поехал на стенд, прихватив свою «рогатку».

На стенде действительно безжалостно палили по черным блюдцам. Да еще летающим.

Ловко у некоторых получается! Блюдце (мишень) вылетает из амбразуры куда с большей скоростью, чем снимается с места вспугнутая утка. И весь полет мишени продолжается какие-то две секунды. Но стрелок успевает прицелиться и поразить цель.

Вот и Цуранова пригласили к стрельбе на круглом стенде:

- Ну, давай, Сибирь! – хлопнул его по плечу Марочкин.

Как стрелял – не помнит. Он даже не понимал, попадает по мишени или мажет. Но Марочкин, дождавшись окончания серии, схватил Юрия за рукав и потащил на траншейный стенд: «Попробуй и здесь».

В понедельник на доске студенческих объявлений в институте были вывешены результаты стрелков института. Там значилось: «Цуранов, круглый стенд – 14, траншейный – 15. Третий разряд».

На тех, кто останавливался у доски объявлений, эти результаты не производили впечатления. Но никто из них не знал, что это была первая в жизни Цуранова, будущего чемпиона мира, стрельба «по правилам».

 

Терпеть и ждать, надеяться и верить

Если говорить откровенно, и сам Юрий к тому «успеху» отнесся скептически. Он посмотрел, как стреляют настоящие стендовики. Он не ровня им. И стал ходить на тренировки… по конькам – здесь ему все понятней.

Но настырный Марочкин опять заявился в группу. И тоном, не допускающим возражения, заявил:

- В воскресенье едем на «Локомотив» к Аркадию Ивановичу Рыбину.

Цуранов:

- Если Марочкин был первым, кто привел меня на стенд, то Рыбин – первый, кто помог многим из нас увидеть красоту стрельбы и понять ее. Был такой великий стрелок Евгений Петров, Олимпийский чемпион в Мехико, мой друг и главный соперник в сборной страны. Так вот, Женю «выпустил» в свет мастером спорта Аркадий Иванович Рыбин, профессор стенда, как мы его звали. Помню, взглянул он на мою «рогатку», думал, смеяться станет. Нет, и слова не сказал. Только вдруг повернулся и ушел. Не знаю что делать, уходить или ждать? Уже потом, познакомившись с ним ближе, понял: проверял мои нервы. В стендовой стрельбе уметь терпеть и ждать, надеяться и верить – основа основ. Но тогда мне неизвестны были эти «секреты».

Два часа испытывал в тот день Цуранова известный тренер. Испытывал молчанием. Юрий лез к нему на глаза – Рыбин не замечал его.

Цуранов:

- Дело к вечеру. А я все здесь толкусь. Смотрю, как бьют другие по двадцать мишеней из двадцати пяти. Думаю, мне так не суметь. Вдруг подходит Рыбин: «Вот что, парень, приезжай в следующее воскресенье». Или отделаться хочет, или тестирует характер. А я не гордый, приехал. Сделал при нем пять выстрелов, он буркнул: «Стреляй», - и ушел на другую площадку. Через час вернулся и объявляет: Для начала 300 патронов тебе в месяц». И назначил дни тренировок.

Но через год Рыбин… «обиделся». Дело в том, что Юрий вдруг… женился. При обстоятельствах весьма необычных. Одно слово, романтик!

Он был знаком с девушкой – милой, застенчивой Аллочкой Поляковой, студенткой политехнического института им. Ленина. Алла ездила с ним на тренировки, отлично изучила стендовою стрельбу и даже судила различные соревнования. После одного из таких соревнований – студенческого чемпиона столицы – Юре вручили жетон 1 разряда (разбил на траншейном стенде двадцать одну мишень из двадцати пяти), и он на радостях сделал девушке предложение.

Тогда-то добряк по натуре Аркадий Иванович Рыбин вдруг нахохлился и фыркнул:

- Мне женатики не нужны. Научился бы сначала стрелять.

Юра и Алла понимали, тренер это говорил в сердцах. Одно дело студент, который делит свое время между учебой и спортом. Другое дело женатый человек. Ох, как не вовремя Юра женился!

«Обида» Рыбина была недолгой, и тренировки пошли по старому расписанию. Даже стали продолжительнее.

 

Щедрые души

В 1957 году Цуранов выполнил норматив мастера спорта на «кругу» – его включили в сборную команду страны, которая готовилась к Московскому чемпионату Мира. Он – самый молодой, самый скромный по титулам и званиям. Рядом с ним тренировались известные в стрелковом мире Николай Дурнев, Олег Лосев, Арий Каплун, Борис Антонов – звезды советского стенда.

Это были не только большие мастера. Это были щедрые души. Секретов друг от друга не таили, а новичку сборной помогали, не боясь, что вырастет он грозным соперником для них.

Дух доброжелательства вообще характерен для этого грозного, «порохового» вида спорта. Это – традиция, которую ветераны передают из поколения в поколение. Всем, например известно, что несмотря на острейшее соперничество, друзьями были и первые номера сборной 60-х годов – Цуранов и Петров.

Цуранов пережил в сборной команде СССР две смены состава. «Выбыли по возрасту». Юрий был в ней долгожителем и капитаном. И знал: кто, как не он, должен протянуть руку дружбы и помощи молодым!

Расскажу об одном случае, но он очень точно рисует Цуранова.

В 70-е гг. в сборную команду СССР пришла целая группа молодых стрелков. Его потенциальные соперники. Посмотришь на Цуранова со стороны – и понять не можешь: опекун он им, что ли?.. В Мюнхене, который стал отдельной и очень значительной главой в его спортивной жизни (об этом речь впереди), на чемпионате Мира 1975 года нашим тренерам и Цуранову местные спортивные власти персонально прислали приглашение на матч киевского «Динамо» с «Боварией». Он собрался было ехать – кто ж откажет себе в таком удовольствии! Но у Валентины Зокордонец вдруг что-то не заладилось с ружьем, и Юрий отдал билет на футбол кому-то из стрелков, а сам остался помогать молодой спортсменке отлаживать оружие. В общем, как когда-то помогали ему самому словом и делом, так теперь поступал и он.

 

Первая золотая медаль

Но вернемся к первому выходу Цуранова в большой свет. Итак, летом 1957 года его включили в сборную команду страны. В ее составе он дебютировал на Московском чемпионате Мира 1958 года. Стояла золотая осень, и стенд «Локомотива» был усыпан багряной листвой. Он – самый молодой из участников и поэтому волнуется больше всех. Виду старается не подавать, но разве замаскируешь блеск глаз и румянец на щеках? Потом он вспоминал:

- Стрелял, как в бреду. 191 очко – шестое место. Для новичка неплохо вроде бы. К тому же в командной стрельбе оказались на первом месте. Золотая медаль! Все поздравляют меня: «Юр, в рубашке ты родился, что ль?» А мне стыдно товарищам по команде в глаза смотреть: все казалось, что я не имею я к этой победе никакого отношения, это они ее на своих плечах тащили для меня.

На том чемпионате с Цурановым случилось необычное. В его последней серии у судей вышел спор, не все они могли точно определить одно из попаданий.. первый арбитр признался: «Просмотрел выстрел». Секретарем в этой бригаде была Алла – жена Цуранова. И один из судей обратился к ней:

- Что скажет мадам?

Алла опешила. По правилам она не должна участвовать в решении спорного вопроса. Но судьи, видно, полагаются на ее объективность, а может хотят проверить честность советского арбитра. Она очень хотела «подсудить» Юре. Но сказала то, что должна была сказать в этом случае: не видела спорного выстрела, а только слышала его, она занималась «бухгалтерией», как это и полагается секретарю – фиксировала те результаты, которые ей сообщает судья.

После соревнований Юрий и Алла гуляли по ночной Москве.

- Эх ты, не хотела помочь мужу. Ведь могли занять с тобой четвертое место. В газетах бы написали: «Молодой стрелок Юрий Цуранов успешно дебютировал на чемпионате Мира». Смотришь, меньше «преследовали» бы в институте за «хвосты», - разыгрывал он ее.

Алла хорошо знала своего Цуранова – не в его характере принимать незаслуженные поздравления, и усмехалась этой шутливой обиде.

 

Каир

Очень важным в его спортивной жизни был следующий, 1959 год. Сборная готовилась к чемпионату Мира в Каире. Юрий занимал уже твердое место в основном составе. Вдали от дома, в непривычных климатических условиях, всегда соревноваться труднее. Да и не только в климате дело. Это со стороны он всем казался человеком с железными нервами. На деле же скрыть волнение ему стоило огромных усилий. Он не имел права проявлять нервозности, она неминуемо бы передалась другим, в него перестали бы верить. «Мало того, на Московском чемпионате сидел на шее у команды, так и здесь, в Каире…» – незаслуженно корил он себя.

Истинная сила спортсмена определяется его умением бороться в сложных условиях. И именно здесь, в Каире, он должен был доказать, что место в сборной принадлежит ему по праву.

Цуранов уступил только победителю соревнований Олегу Лосеву. Уступил самую малость – 2 очка (195-193). И это означало, что ветераны передали оружие в надежные руки.

 

Уралец

Цуранов работал геологом и свой отпуск подгонял под главные соревнования. В Свердловск приехал, когда здесь был назначен чемпионат страны. Выкроил время, чтобы побывать в Уральском геологическом музее, об экспонатах которого много слышал. Урал для геолога – раздолье, в мире нет такого второго уголка, недра которого были бы так щедро наделены природой. Есть и условия для занятий стрельбой, в Свердловске один из лучших в стране стендов стенд, сильная команда, отличный тренер Виль Курочкин, поддержка руководства области.

Цуранов переезжает в Свердловск. Работает в Геологическом управлении, по вечерам много тренируется, успешно выступает в различных соревнованиях.

Но в спорте не бывает безоблачных дней. Когда он уже считался одним из лидеров советской команды, когда готов был к главным победам, случилась беда: повредил нерв плеча. Сделает выстрел, получит отдачу в плечо – и падает рука. Характерная для стендовиков травма. Это только со стороны кажется что в стрельбе главное – глаза, физической усталости – никакой. Но спортивное ружье весит около 4 кг. Внешне безобидный патрон двенадцатого калибра при выстреле дает в плечо ударную нагрузку, равную 70 кг. За одну тренировку Цуранов делает по 50 выстрелов. За год – до 250 тренировок. Тут не только плечо, а весь организм проделывает такую работу, которая под силу далеко не каждому атлету. Прибавьте сюда минимум полтора десятка соревнований (по 200, если нет перестрелок, выстрелов каждое). Легко ли при такой нагрузке избежать травмы плеча?

Но травмы – не единственные трудности стендовиков. Справедливо считают, что каждый выстрел – это старт со всеми его физическими и психологическими свойствами.

Цуранов:

- Олимпийский чемпион по спринту идет к своей победе через три-четыре старта. Олимпийский чемпион по бегу даже на самую длинную дистанцию идет к своей победе тоже более коротким путем, чем, скажем, Петров к своей золотой медали в Мехико.

И опять рано ставить точку в рассказе о сложности стендовой стрельбы. Потому что в нашем рассказе отсутствуют чисто математические выкладки и ссылки на законы физики, биомеханики и других наук, которые и выдвигают стендовую стрельбу в число наиболее сложных видов спорта.

Цуранов:

- Весь полет мишени (ее скорость более 30 метров в секунду) продолжается около 2 секунд. Но поразить ее ты должен в первые 0,3-0,4 секунды. Иначе она уйдет. Теоретически ее можно «догнать». Но практически а восьми случаях из десяти ты проиграл. Впрочем, проиграть можешь и раньше. Ведь летящая мишень – очень коварная штука. Ей, как говорится, не прикажешь. То «завалится» от неожиданного порыва ветра, то от недостаточно сильного посыла механизма начнет «порхать», как бабочка. Мишень может быть восходящей, падающей… Аэродинамика! А ты весь – пружина, тебя сковало напряжение – значит, понизилась реакция на момент выстрела или от прищура глаза слеза накатилась, а ты не можешь смахнуть ее – рискуешь упустить момент… Теперь судите сами, каждому ли в нашем виде спорта гарантирован успех? Далеко не каждому. Без определенных знаний – счастье не пытай! Обратите внимание, кто из советских стендовиков добивался самых больших побед: инженер-конструктор Олег Лосев, инженер-механик Евгений Петров, врач Лариса Гурвич…

Когда в середине 60-х годов у Юрия обнаружилось повреждение нерва плеча, многие посчитали, что это конец. Однако у него была своя точка зрения на сложившуюся ситуацию: «Я должен вернуться, потому что не успел ничего сделать».

Ружью он дал отдых. Но дома, в больнице, на работе, даже в столовой – везде, где только выдавалась свободная минутка, Юрий мысленно и в действиях имитировал движения стрелка. И приходил на стенд, чтобы делать хотя бы по 25 выстрелов за тренировку.

 

…Цуранов еще не окончательно выздоровел, когда его послали на чемпионат Мира в Болонью, это было в 1967 году. О первом месте мечтать не приходилось. Тренеры сборной СССР хотели проверить свердловчанина перед Олимпийскими играми в Мехико, в программу которых впервые были включены соревнования на круглом стенде.

Из Болоньи он привез бронзовую медаль – уступил в перестрелке Евгению Петрову. На чемпионате страны 1968 года, выиграв у него же, получил золотую медаль. Но главное – восстановился физически и вновь поверил в себя.

 

Мехико

В какой отличной форме он был в том сезоне! Как он гнал дни: скорее, скорее бы началась Олимпиада!

Но и у лидеров бывают слабости…

- У меня просто откровенная аллергия на казарменные сборы, продолжительные, скучные, однообразные. Сначала нас с Евгением Петровым и двумя дублерами на две недели отправили в Цахкадзор, в среднегорье, поближе к климату, якобы похожему на мексиканский.

Прилетаем в Мехико – там совершенно другой климат. Днем – жара, липкий воздух, трудно дышать. Ночью – прохлада, но цикады – что непрерывные автоматные очереди. У меня давление, врачи ставят уколы. Тридцать три дня было провести в таких условиях! И это команде, выступающей в виде спорта, где все на нервах, - вспоминает Юрий.

Дабы как-то скрасить жизнь стрелков (а их разместили далеко за городом), к ним приезжали композитор Александра Пахмутова, председатель Спороткомитета СССР Сергей Павлов.

Тренеры, как только получали известие, что к команде еде Павлов, тут же объявляли Петрову и Цуранову:

- Ребята, Сергей Павлович хочет посмотреть тренировку. Надо сделать серию «в дым».

Они шли на круг, дожидались, когда Павлов закончит беседы с тренерами и придет полюбоваться красотой стрельбы по летающим тарелочкам.

Для Павлова – сплошное удовольствие от искусства стендовиков. А каково им? Опять нервы звенят, как натянутая струна.

- Хорошо подымили, хватит, - останавливал тренер Николай Покровский своих подопечных, довольный тем, что доставил удовольствие «хозяину», когда тот удалялся со стенда.

- Мы еле дождались начала соревнований, - говорит Цуранов. – И в первой же серии Петров делает один промах. Нервы дали о себе знать. Я делаю 25 из 25. Смотрю Женя повеселел. И две серии прошел чисто – по 25! А у меня во второй серии – 24. Однако заканчиваем день на равных с Петровым – 74 из 75. Лидируем. Второй день начинаем с ошибки: у Петрова – 24, у меня – 23, совсем плохо. Потом я долго анализировал этот провал. Никак не мог объяснить его себе. И вспомнил. Перед выходом на площадку вдруг почувствовал, что голоден, просто утром не было аппетита, и за завтраком выпил лишь стакан сока. А на стрельбище – сплошные буфеты, запахи барбекю, острых приправ, голову от них кружит, слюнки текут. Я и решил перекусить, сжевал два маленьких пирожка и отправился на стрельбу. И поплатился двумя промахами. У меня привычка: перед стрельбой и между сериями никогда не есть. Что меня заставило изменить этому правилу? Аромат жареного мяса? Я что, никогда его не ел? Простить себе не могу эту дурость. Вот уж действительно, знал где упаду, соломку бы подстелил.

Конечно, все дело в деликатности вида спорта, совершенно необычного, где во время самых «громких» соревнований болельщики – и те разговаривают шепотом, чтобы не отвлекать стрелков. А тут – бурное выражение чувств зрителями по каждому выстрелу, мексиканские кушанья, экзотические по виду и запахам, будто проводится национальный конкурс кулинаров в честь гурманов, съехавшихся со всего мира.

В общем, поплатился за те мексиканские пирожки наш Цуранов олимпийской наградой. Показал второй результат – 196, но занял четвертое место, первые трое – Петров, итальянец Гараньяни и Вирнхир из ФРГ имели по 198. Петров потом «перестрелял» их в дополнительной серии.

- Ну, теперь, Филаретыч, очередь за тобой, - говорил Женя. – С тебя медаль в Мюнхене.

Речь шла об Олимпийских играх 1972 года.

 

Абсолютный результат: 200 из 200

Мехико многому научило уральца. Недаром говорят: поражение – мать победы. Если, конечно, ответственно отнестись к своим неудачам. Наверное, эту ответственность он и сделал правилом своей жизни. Отсюда и результаты. Вот как Цуранов шел к Мюнхену.

1969, Сан-Себастьян, Испания, чемпион Мира в личном и командном (с мировым рекордом!) зачете;

1970, Феникс, США, чемпион Мира в командном зачете и второй – в личном;

1971, Касалеччио ди Рено, Италия, чемпион Мира в команде и в личных соревнованиях, причем золотая медаль выиграна с абсолютным достижением – 200 из 200!

Он давно мечтал о таком результате. В мировой истории спорта он, правда, уже встречался, но лишь однажды, и добился его Николай Дурнев на чемпионате Мира в Каире, 1962. И с тех пор никому не удавалось повторить феноменальное достижение. Специалисты считали, что это просто невозможно.

Оказалось, возможно. Но только для одного Цуранова.

- Что для этого потребовалось?

- Девять лет жизни и три дня лидерства в каждом из двухсот выстрелов.

Тут надо сказать еще и о победе в командном зачете, за которую следует поблагодарить того же Цуранова.

Советская команда, будто кто-то ее сглазил, стреляла на итальянском чемпионате неровно, с ошибками, которых допустила больше, чем положено на турнира такого уровня. Например, результат Петрова был 22-м, Тариела Жгенти – 26, свердловчанина Геннадия Сединкина – 5-м. Втроем они настреляли 435 очков (в командный зачет идут первые 150 выстрелов каждого спортсмена) и только благодаря тому, что Цуранов дал максимальный результат – 150 попаданий, сборная СССР заняла первое место – 585.

Кстати, 585 имела и команда ГДР. Но у восточных немцев не было стрелка с абсолютным результатом, показанным Юрием. Этот факт и решил исход борьбы.

Закончилась нервотрепка с командным зачетом, теперь свердловчанину можно было работать и «на себя». И он продолжил свою блестящую стрельбу, которая принесла ему 200 попаданий в цель!

Вот таким ярким оказался предолимпийский сезон у Цуранова в канун Олимпиады в Мюнхене-72.

Накануне ее Цуранов в чемпионате страны занял второе место (после Петрова) и был очень доволен таким результатом. Помня о 1968 годе, когда он рано вошел в лучшую форму и не смог удержать ее до Олимпийских игр, Юрий на сей раз все рассчитал, все разложил по полочкам, чтобы именно Мюнхен стал высшей точкой его готовности. Ему много помогали друзья – почетный мастер спорта Вадим Воробьев, не раз успешно выступавший в составе сборной СССР, и заслуженный тренер РСФСР Виль Курочкин.

 

Мюнхен-72: один против чужих и… своих

Все шло по плану, который и должен был привести к успеху. Тренер сборной команды страны Константин Рачинский писал в «Советском спорте» 6 июля 1972 года: «Опытные Петров и Цуранов вновь убедили в своем умении входить в наилучшую спортивную форму накануне решающих турниров».

Никто, пожалуй, не сомневался в успехе уральца.

Тут следует рассказать об одном важном качестве Олимпиад. На Играх соревнуются в первую очередь безусловно сильнейшие спортсмены. Но бросается в глаза обилие рекламы, которая нередко на телевизионных экранах выглядит непосредственной участницей Олимпиад. А рекламными агентами, нередко о том и не подозревая, становятся и атлеты, которых в различных формах и видах спонсирует те или иные фирмы. Рекламная эффективность контактов «спортсмен – фирма» весьма высока, и тот же Цуранов очень не случайно оказался в Мюнхене-72 объектом интереса предприятий-производителей, начиная со спортивного инвентаря и кончая безалкогольными напитками.

Какие только предложение ему не поступали, разумеется, на выгодных Цуранову условиях. Вплоть до бриллиантов от ружейной фирмы «Ротвил» (ФРГ). Дескать, бриллиантовый стрелок должен быть и вознагражден соответствующим образом. А может быть деньги? Назовите сумму и счет в банке. Нет? Вы так богаты? Экипировка – пожалуйста, на выбор, лишь бы маленький лейбл был виден.

Цуранов:

- Обратили внимание даже на цвет патронов, которыми я стрелял. Гильзы у меня черного цвета. «Не желаете ли другую расцветку, более эстетичную, нарядную? Красную, например? Она вполне соответствует государственному цвету Советского Союза». Отвечаю им в шутку: «Нет, я консерватор». В прессе появляется заметка: «Цуранов предпочитает патроны черного цвета, они наводят траур на соперников». Чепуха, конечно, никогда об этом не думал. А в принципе, спортсмены – народ суеверный. Я верил в приметы, в детали быта, самим придуманные правила. Кажется, что секретного в патроне? Изделие нехитрое. Но его изготовление – это целая технология, семь комплектующих деталей, восемь последовательных операций! В патроне я не должен сомневаться, как и в себе, поэтому сам заряжал его для главных соревнований, и только – из отечественных материалов. И здесь уж никакие сверхзаманчивые предложения со стороны не имели для меня значения.

На олимпийском стенде Цуранов стрелял так, что сомнений быть не могло: Юрий – один из главных претендентов на победу. Все шло отлично, пока…

Цуранов:

- Один из трех судей посчитал, что я «убил» мишень, которая уже ушла за границу сектора стрельбы. Двое других арбитров не согласились с ним. Я тоже поднял руку: протест. Тем более, что табло было за меня – оно зафиксировало результат. Начали разбирать ситуацию. Немецкий, английский, итальянский, французский… - на каких только языках не шел разговор. Причем все говорили одновременно. Ничего не могу понять. Меня тянут на площадку, а я не имею права стрелять без решения жюри. Тогда паузу в соревновании судья заполняет тем, что дает сигнал к стрельбе другого спортсмена. Почему?! На другой день с утра дебаты вокруг инцидента продолжаются. Жюри задерживает начало соревнований. В итоге я бью 196 мишеней. Больше всех! Меня поздравляют с золотой медалью чемпиона Олимпийских игр. А жюри вдруг выносит решение: спорную мишень не засчитывать, а за нарушение правил соревнований оштрафовать Цуранова еще на три очка! И на первое место со 195 очками выходит Конрад Вирнхир (ФРГ) – он выиграл перестрелку у Евгения Петрова.

Уже в ноябре 1999 года, работая над этой книгой, я захотел «оживить» те мюнхенские события, в которых Цуранов оказался потерпевшей стороной. И попросил его о встрече.

- О чем говорить будем? – спросил он по телефону.

- О Мюнхене.

По паузе в трубке я понял, что моя просьба у Цуранова восторга не вызвала.

Мюнхена в жизни Цуранова было два, но Юрий знал, какой я имел ввиду. Наверное, мне не следовало быть таким вероломным. Потому что Юрий стал отнекиваться, ссылаясь на то, что «кто старое помянет тому глаз вон», да и вообще прошлое ворошить – на незажившую рану соль сыпать.

Пришлось схитрить, согласиться с ним: нет, значит нет. Но это такой прием у журналистов – обозначить проблему, не настаивать, просто привлечь к ней внимание, дать созреть, а причастные к ней будут ходить и думать, пока не почувствуют, что отмахнуться от темы не смогут, забыть – не в силах, и надо приниматься за нее, чтоб выпустить пар, облегчить душу.

Месяца через два снова звоню:

- У меня тут кое-какие вопросы возникли, надо посоветоваться.

- Приезжай. Посоветуемся.

Приехал. Разговор о Мюнхене не завожу, дескать, согласен с твоим табу. Сидим, пьем, то чай, то кофе, листаем альбомы, он комментирует, вспоминает эпизоды, события, случаи. И оба про себя мучаемся одной и той же темой, выжидаем, кто «выстрелит» первым.

Первым дрогнул я. Рассматривая фотографию Вирнхира, говорю:

- Не рядовой, конечно, мастер. Чемпион Мира 1965 года в Сант-Яго, 1967-го – в Болонье…

Об олимпийском чемпионе Вирнхире сказать побаиваюсь: больное место Цуранова.

Юрий уловил мою паузу. Добавил:

- Он и в Мюнхене-72 выиграл. Такие стрелки – из мировой элиты, надо называть вещи своими именами.

Да, Вирнхир – мастер что надо.но Цуранов подошел к Мюнхену-72 более убедительным претендентом на олимпийскую победу, более «свежим» чемпионом Мира 1969 и 1971 годов. Даже немецкая пресса отдавала Юрию предпочтение.

Однако профессиональные преимущества уральца оказались недостаточным аргументом против рекламных расчетов владельца магазина спортивного оружия Вирнхира и сторонников его… бизнеса.

Дело в том, что, что для Конрада это были последние, как он объявил, соревнования в его спортивной карьере. Он уже «делал завод», как писали репортеры. Немцу надо было красиво уйти, тем более, Олимпиада – у него на родине, столько внимания к нему, несомненно, первому номеру сборной Германии!

Ну, и симпатии судей, которые не будут забыты хозяином большого магазина, хоть и давших олимпийскую клятву быть честными, беспристрастными, объективными, сыграли свою роль, потому что сердцу не прикажешь…

И вот здесь мне хочется рассказать о человеке, наблюдавшем (?!) более чем странное отлучение (иначе не скажешь) Цуранова от пьедестала. Им оказался наш соотечественник, чье мнение, учитывая его должность, обязательно было бы принято во внимание при вынесении «приговора» советскому спортсмену. Это – член апелляционного жюри олимпийского турнира Николай Покровский, государственный тренер Спорткомитета СССР.

На заседании судейской коллегии, разбиравшей «дело Цуранова», большинство иностранцев высказывалось за «правильную мишень» Юрия. А Покровский… хранил нейтралитет, который никак не диктовался обстановкой. Потом зарубежные судьи сами ссылались на пассивное поведение советского коллеги.

Был, конечно, пикантный момент, который объяснял «нейтралитет» Николая Ивановича. Выскажись он за «своего» - и не видать бы Вирнхиру олимпийского золота, как ушей своих. Но чем бы это обернулось для самого Покровского? Путь на зарубежные соревнования ему был бы заказан – не стали бы приглашать, дескать, не объективен.

Да что там, много и других недоразумений обнаружилось в  том случае. Например, отсутствие официально поданного протеста Цуранова.

- Вообще, протест я написал, - рассказывает Юрий. – Но мне в секретариате говорят: «За подачу протеста надо платить». А у меня никаких денег. Протест порвали. А потом выяснилось, что и деньги нашлись бы на протест, если бы Покровский дал знать о нем руководству советской делегации. Но он умолчал о конфликте, хотя каждый вечер Сергей Павлов собирал штаб, на котором заслушивались рапорты и разбиралась обстановка в каждом виде соревнований.

Между прочим, в первый день Цуранову так и не дали закончить эту злополучную третью серию, остановили на семнадцатом выстреле. Не по правилам!

А на другой день после утренних дебатов судейской коллегии, не огласив ее решения (было ли оно принято?), Цуранову сначала предложили дострелять серию (и он прошел ее чисто – без единого промаха!) и уже после нее стрелять по регламенту второго дня.

Он мастерски исполнил удлиненную программу: 8+25+25+25, опередив по сумме двух дней и Вирнхира, и Петрова на три очка.

Кажется, все стало на свои места. Но тревога в душе сохранилась, ночь прошла в бессоннице.

Третий день. Вирнхир и Петров в первой серии делают по 25 мишеней, Цуранов – 24. Не страшно: он известен всему миру своим умением отлично стрелять заключительную серию, в этом ему нет равных.

Но тут подходит к нему румынский судья, старый знакомый, они были в добрых отношениях, кладет Юрию руку на плечо и то ли из сочувствия, то ли из других соображений говорит:

- Они все равно не дадут тебе медаль.

«Они» – это главная судейская коллегия и члены жюри.

- Я не знаю, как стрелял последнюю серию, - вспоминает Цуранов. – Какой-то туман перед глазами. Не чувствую выстрела. Руки деревянные. Закончил стрельбу, смотрю на табло, там значится 23. Выходит 196 в сумме, на очко больше, чем у Петрова и Вирнхира! Олимпийский чемпион?! А я-то считал, что в моем состоянии максимум, что могу сделать в последней серии, - это 15 мишеней. Слезы текут из глаз, и я не скрываю их. Заканчиваются соревнования. Судейская коллегия удаляется на совещание. И диктор объявляет: «Назначается перестрелка Вирнхир – Петров. За первое место…» Как?! Оказывается, с меня они сняли «скандальную мишень» и еще штрафуют на три очка. В итоге – 192… 13-е место…

Перестрелку за первое место выиграл будущий заводчик Конрад Вирнхир, но об этом мы уже говорили.

Весь зарубежный стрелковый мир и члены сборных команд тех лет хорошо знают ту «историю Цуранова». Он вспоминает:

- В аэропорту я, конечно, сказал Покровскому все, что думал о нем. И предупредил: «Я это так не оставлю». Хотя надо заметить, что моя медаль в общей копилке советской команды, как выяснилось по окончании Олимпиады (но только по окончании!), особого значения не имела. Ибо в целом команда СССР прекрасно выступила – 50 золотых медалей! Ближайшие соперники – американцы – завоевали только 33 таких награды. Мне показалось, что более, нежели руководители, переживали из-за моего ЧП Пахмутова и Добронравов, я с ними знаком был еще с Мехико-68, они очень много внимания уделяли нам, были хорошо осведомлены о событии на стенде и вообще доброжелательные люди.

Вернулся Цуранов из Мюнхена домой. Остыл. О своем обещании Покровскому «так это не оставить» постарался забыть. Но через неделю в областной спорткомитет приходит телеграмма: «Цуранов со стипендии сборной команды снят».

Вот так московские спортивные чиновники, которые никогда не дадут друг друга в обиду, ответили капитану советской команды и чемпиону мира.

Что делать? Наплевать, решил Цуранов и поехал в Казахстан на охоту. Думал отвлечься. Не получилось. Вернулся. Бессонница и давление. Отправился в тюменскую тайгу, забрался в охотничью избушку, хотел отоспаться на природе. Тоже ничего не вышло.

- Какие только беседы я не вел наедине с собой в те дни. Убеждал, что трагедии – никакой. Да, Олимпиады – это больше политика, чем спорт, но ведь чемпионаты Мира, которые выиграть труднее, поскольку в них больше участников и результаты выше, для меня складываются счастливее. Отчего же расстраиваться? И в то же время оказывается, что сборной команде я больше не нужен, если судить по телеграмме из Москвы.

Не нужен, так не нужен. И перестал тренироваться. Но тут раздался в его квартире телефонный звонок. Председатель облисполкома Анатолий Борисов говорит в трубку:

- Я слышал, ты прекратил тренироваться. Что случилось?

Цуранов рассказал о телеграмме. О том, что насильно мил не будешь, что Москва заселена чиновниками, трусливыми, но мстительными. Что им важнее свои интересы…

Юрий умел называть вещи своими именами, он знал себе цену и не боялся завтрашнего дня: может пойти тренером, или вернуться в геологию – диплом в кармане, работы ему хватит.

- Ладно, не валяй дурака, а приступай к тренировкам, - говорит Борисов. – А мы зададим вопросы Москве, спросим, какое право имеют так поступать с чемпионами Мира?

 

Вернуться, чтобы победить

Позвонил Борисов председателю Спорткомитета СССР Павлову, рассказал, что и как, а тот, оказывается, даже не знал о решении своих чиновников по Цуранову. Вызывают Юрия в Москву. Начальник  управления единоборств принимает его. И, конечно, держит линию своего подчиненного Покровского. А в заключение объявляет:

- У меня сейчас нет тех денег, что платили тебе, отдали другому чемпиону. Соглашайся на меньшую стипендию… Ну, как?

- Никак, - отвечает Юрий. – Мы не на базаре, я не торговаться приехал. Дело не в меньшей стипендии, а в принципе. Ваш подчиненный промолчал, когда у советского спортсмена отнимали медаль, ладно переживу эту беду. Но ведь Покровский забыл, что награда принадлежала государству и навечно вошла бы в историю. А вы за это наказываете меня.

И ушел.

Восстановили ему денежное довольствие как первому номеру.

В 1975 году, когда Цуранов был признан лучшим в стране спортсменом сентября, «Советский спорт» писал: «Вспоминается он и убитым горем, вконец расстроенным – после злополучного эпизода на олимпийском турнире в том же Мюнхене, где судьи несправедливо сняли с его результата очки… Но именно тогда Цуранов сказал корреспондентам:

- Теперь для меня стрельба – дело принципа… через три года первенство Мира в Мюнхене. Я постараюсь вернуться и выиграть.

Его намерение выиграть именно в Мюнхене переросло обычные спортивные интересы, стало целью и смыслом жизни. Он не скрывал этого.

Те, кто знал Юрия, понимали, что он все эти годы жил городом своей «мечты». В это слово он вкладывал столько сарказма, что его понимали не только друзья, но и соперники.

В 1973 году на чемпионате Мира в Берне итальянец Микокси, пожимая ему руку, спросил: «Мюнхен – реванш?»

- Какой, к черту, реванш! Поеду, чтобы доказать…

Поеду… И надо ж было такому случиться: в год, к которому он так готовился, вдруг не заладилось у него стрельба – неудача на чемпионате Европы в Вене, скромные результаты на внутренних соревнованиях. Единственным сколько-нибудь солидным успехом была серебряная медаль на VI летней Спартакиаде народов СССР.

Шатким было его положение. Специалисты поговаривали о том, чтобы заменить Цуранова кем-то из дублеров. Но Евгений Петров, его давний соперник и друг, ставший после Олимпийских игр тренером сборной команды страны, знал умение Юрия стоять до конца и быть примером для молодых. И когда всесоюзный тренерский совет утверждал состав команды страны, знал умение Юрия стоять до конца и быть примером для молодых. И когда Всесоюзный тренерский совет утверждал состав команды для поездки на чемпионат Мира в Мюнхен, Петров решительно высказался за кандидатуру Цуранова. Он верил в него, как в мастера и бойца.

14 сентября 1975 года Юрий Цуранов на том же безукоризненном по техническому оснащению Олимпийском  стрельбище Мюнхена стал чемпионом Мира. Вот как он шел к этой победе.

Цуранов:

- Другой такой «драки» на чемпионатах Мира не помню. В первый день семь стрелков показали абсолютный результат – разбили по 50 мишеней из 50. Во второй день лидеров стало уже трое: голландец, японец и я имели по 99 очков. Но еще шесть стрелков набрали по 98, восемь – по 97, десять – по 96… Судейская коллегия оказалась в затруднительном положении: даже стрелок с 95 очками сохранял шансы на медаль. И тогда было принято решение: в финал допустить 40 стрелков!

Начался третий день соревнований. И опять все перемешалось. В группу лидеров вошел чемпион мира 1974 года поляк Всеслав Гавликовский. Он и еще четыре стрелка, в их числе и свердловчанин, после 200 выстрелов имели по 197 очков.

Значит, перестрелка? Новое соревнование? Представляете себе, что это такое, если спортсмен уже принял 200 (двести!) стартов…

Цуранов:

- Здесь уж пощады себе не давать не смей. И соперник тебе этой пощады тоже не даст. Ты один на один с каждым из претендентов. Ты – один за себя, за честь флага. Словом перестрелка в нашем деле – самый сложный психологический раунд…

Среди советских стрелков были такие, кто умеет до конца выстоять в сложнейшей обстановке. Например, Петров считался «королем перестрелки» – в этой ситуации он не проиграл ни одного боя. Ушел Петров и передал «королевский» титул Цуранову.

Известны случаи, когда Юрий должен был именно в психологических раундах решать вопрос о победе: в Турине, Москве, Фениксе, Мельбурне, Берне… И вот сейчас в Мюнхене.

14 сентября. Олимпийский стенд. Пятеро равных снова на старте. Как-то они придут к финишу?

Цуранов:

- У меня язык не повернется сказать, что в это ситуации кто-то спасовал. Позади двести стартов за три дня. А сколько еще стартов придется принять в перестрелке? Нет, промах – это не слабость спортсмена, от него никто не застрахован. Просто запас человеческой психики не беспределен…

Итак, их пятеро. А золотая медаль одна. Чья же? Начинается «бой», и первым выходит из игры итальянец Микокси – 22 очка, за ним Решке (ГДР) – 24. Теперь трое бьются за главную награду. «Бронза» у каждого в кармане. Но никто не соглашается на нее. Уже назначена для перестрелки третья серия. А сил все меньше.

«Люди гибнут за металл…» – усмехнулся Цуранов и направляется на третий раунд – ему стрелять первому. Удачно. Вслед за ним – Гавликовский. И сразу… промах. Но в серии из 25 выстрелов еще каждый может ощибиться. Это делает на шестом дуплете и Сфинкельс (Голландия). Нервы сдали у соперников. Но их неудача может расслабить и Юрия. Вся команда не сводит с него глаз. А он делает свое дело. А он делает свое дело. И как! Двадцать четыре точных выстрела один за другим!

Остается последний, двадцать пятый патрон. «Быть может, сейчас он ошибется?» – думают соперники, сохраняя слабую надежду на продолжение борьбы.

Но очень уж многое значила для свердловчанина эта победа, очень нужна была ему и нам всем.

- Дай! – командует он оператору.

Мишень вырывается из амбразуры, все видят ее бешенный полет, ждут мгновение выстрела, это ожидание кажется долгим и мучительным. «Ну, стреляй же», - молят про себя все собравшиеся на площадке. Десятые доли секунды… Как это, оказывается много…

Выстрел, словно салют в небе, раздается в тот момент, когда мишень достигла высшей точки полета!

Рассеивается голубой дымок. Тихо на стрельбище. Все, как завороженные, смотрят на самого титулованного отныне стрелка Мира. Он медленно подносит к губам ствол русского ружья, любовно сработанного мастерами Тулы. И тогда над стрельбищем раздается гром аплодисментов. Товарищи по команде, соперники подхватывают свердловчанина на руки, подбрасывают вверх. Да здравствует уральский Вильгельм Телль! Подходит прошлогодний чемпион Мира Гавликовский, обнимает Юрия:

- Сто лят, Цуранов!

Сквозь толпу стрелков протиснулся старый знакомый Вирнхир, приподнял шляпу:

- Ты великий мастер, Юрий. Вы умеете стоять за свою честь. Я хочу сделать вам подарок.

Подарком оказалось нового образца ружье «Монреаль-76» заводчика Конрада Вирнхира.

Трехкратный чемпион Мира в личном зачете. Такого не совершал никто. Правда, три высшие награды есть и у Вирнхира: две – за чемпионаты Мира, одна – за Олимпийские игры в Мюнхене. Но после тех игр Конрад решил уйти из спорта, он сам признал тогда же, в 1972 году, что стать чемпионом ему помог Цуранов. Мы поправим Вирнхира: не Цуранов, а судьи. Теперь и они это понимают. И их ошибке есть документальное доказательство: австралийский стрелок Кларк (потом он станет тренером), фиксируя на кинопленку технику стрельбы свердловчанина, «по ходу» запечатлел и все олимпийские события на стадионе. Получился небольшой киносюжет о Цуранове. В Мюнхене-75 он сказал Юрию:

- Я подарю тебе эту кассету. Твои друзья должны знать правду. И тогда к своим золотым медалям ты сможешь прикладывать ее как доказательство еще одной честной победы – олимпийской.

 

… Самый титулованный стрелок Мира ушел из спорта в 1977 году, став в последний раз чемпионом СССР. Работал тренером сборной Союза и России. И лечил стенокардию. В 1997 году ему сделали сложную операцию на сердце.

Живет в двухкомнатной «хрущевке». И иногда приезжает на соревнования – если организаторы вспомнят, что есть такой стрелок, равных которому в мировых чемпионатах не было. И нет.

scroll back to top