КИСЕЛЕВ БОРИС ЕФРЕМОВИЧ

 

KiselevBEКиселев Б.Е. - (06.06.1923 г. в г. Витебске Белорусской ССР - 11.03.2008 г. в г. Екатеринбурге) Председатель областного совета (Свердловск, ДСО «Локомотив»).

Участник Великой Отечественной войны. Награжден  боевыми орденами и медалями.

После войны работал в должности Председателя Свердловского областного совета ДСО «Локомотив».

Похоронен на Широкореченском кладбище Екатеринбурга, секция № 7.

 

НАД САМЫМ СИНИМ МОРЕМ

Прошлую войну ее летописцы назвали вой­ной моторов. И это, в принципе, очень пра­вильно. Именно многосильные моторы, а не бы­лая лихая конница оказались в ней главной силой. Но тут надо добавить: моторы были этой силой чаще у тех людей, которые до того были спортсменами и обладали недюжинной личной силой. Вот таким, физически крепким юношей и сел за мотор войны Борис Киселев. Да еще, за какой мотор-то! За тот, что стоял на американ­ском самолете-истребителе «Кобра».

Родился Борис в Белоруссии, в г. Витебске, где, как он говорит, к счастью уже была по­строена вышка для прыжков с парашютом.

- Ведь я чуть подрос, - вспоминает теперь Борис Ефремович, - сразу при­страстился к парашютным прыжкам, а в пятнадцать пошел в аэроклуб.

Да, это так. Народный комиссар обороны страны К. Ворошилов как раз бросил на всю страну лозунг: «Даешь 100 тысяч летчиков!», и ребятня, в том числе и Борис, побежали в ОСОАВИАХИМ (ныне ДОСААФ). И его, физически крепкого, зака­ленного приняли. И в пятнадцать он самостоятельно взлетел на У-2. А в марте 1940 года ему не отказала и Одесская школа пилотов, где он обучался, и начал было летать на И-15 и И-16. Но тут на страну обрушилась война.

Да, война. У школы были отобраны и переданы черноморским авиачастям все учебные самолеты, а самих курсантов рядовыми солдатами-авиамехани­ками передали 168-му истребительному авиационному полку. В нем Борис и провоевал весь сорок первый. Матчасть многих типов самолетов он освоил в совершенстве, и потому работал не хуже бывалых механиков. Но его все время тянуло в небо. Хотелось летать самому.

И тут «отец народов» наконец вспомнил о «сырце» - летчиках-недоучках ДОСААФ и приказал всех отозвать с фронта и направить по военным авиа­ционным училищам. Так Борис Киселев со своими одесскими сверстниками попал под Куйбышев - в Борек, где стояло летное училище ВМФ. Радости не было предела: на новенькие ЯК-76 пересел и уже вскоре полетел самосто­ятельно: Ему очень помогло то, что пришлось поработать авиамехаником: как ни как 130 боевых самолетов-вылетов обеспечил. Потому и в учебе было все легко и просто.

В боевые действия младший лейтенант Борис Киселев вступил в составе 43-го истребительного авиационного полка 13-й минно-торпедной авиадивизии, когда она стояла на аэродромах Геленджика, Адлера иАнапы. Задача у истребителей была широкой: прикрывать от нападения с воздуха самоле­ты-торпедоносцы, пикирующие бомбардировщики и наземные базы по всему побережью моря. Летали практически дни и ночи. Вышли на «охоту» торпе­доносцы-истребители с ними; пошли на штурмовку целей бомбардировщики – «ястребки» только и смотрят, чтобы их не атаковали сверху «Юнкерсы». А уж когда боевая задача главных сил дивизии завершалась и они брали курс на свои аэродромы, не упускали своей доли и истребители: хоть часть боезапаса, но расстреливали по наземным целям.

Под Новый, 1944-й год эскадрилья истребителей под командованием Ге­роя Советского Союза капитана Бориса Литвинчука барражировала над Но­вороссийском. Стояла облачность в 6-7 баллов, но с высоты четырех с поло­виной тысяч метров нет-нет да просматривалась земля. Младший лейтенант Киселев был ведомым комэска и потому следил за воздухом особенно строго. И ему повезло: в одном из «окон» облаков он увидел вражеский самолет и четко определил: это «Ю-88», разведчик. Немедленно последовал доклад командиру. Его же ответ тоже не заставил летчика ждать долго:

- Вижу. Он ближе к тебе. Атакуй! Подходи ближе... Еще ближе... Заклеп­ки на борту «Юнкерса» видишь?Стрелка-радиста я, кажется, смял... Так... Огонь!..

Борис нажал на спуск бортовой пушки, и почти в тот же миг увидел разваливающийся на бесформенные части самолет врага. С земли, конечно, видели этот бой и уже начали, было, запрашивать командира эскадрильи о том, кто сбил самолет, но он опередил и доложил кратко:

- Это двадцать первого «Ястреба» работа!

- Борис Михайлович, конечно, сделал мне подарок, - вспоминает теперь летчик. - Другой бы сам снял этого зазевавшегося разведчика, но он и тут предпочел учить нас, новичков, как надо бить врага.

Вечером по традиции Киселеву полагался бокал доброго вина, но Литвинчук остановил официантку:

- Стоп, Катя! У него завтра - боевой вылет. Вот вернется...

- А если и после завтра вылет? - хитро улыбнувшись, спросила та.

- Ну и что? - приняв улыбку девушки, сказал комэск. - Я вот уже, сколько сбитых не могу обмыть, все некогда, и ничего, летаю. Успеем, обмоем. Глав­ное - сбивать. Правда, Борис?..

Вот такой командир был у младшего лейтенанта Киселева. Не очень-то баловал своих летунов «наркомовской» дозой. Зато был первым, когда, на­пример, кого-то находила награда. Тот же Борис Киселев в один день две радости испытал: очередное звание получил и Красную Звездочку на грудь повесил за сбитый самолет. По этому случаю, командир эскадрильи сам по­дошел к лейтенанту с полными бокалами и сказал:

- Дай Бог тебе еще таких успехов!..

И ведь будто Богу в уши шепнул он эти слова. На 41-м боевом вылете в районе Севастополя Борис Киселев уже без всякой подсказки, в равном и далеко не простом бою завалил фашистского истребителя. Всего же в тот день летчиками было уничтожено семь вражеских стервятников.

Конец войны застал Бориса Киселева в Болгарии. Но впереди его ждала другая война - война с Японией. Сдав на месте свои «кобры», полк вылетел на транспортниках в Омск, где получил новые «Кинг-кобры» и по «компасу Кагановича» (он был главой железных дорог) прямиком - в Романовку, под Владивосток. Первой задачей полка был захват японского острова Хоккай­до, но американцы малость опередили их, и тогда с подобной же задачей пришлось вылетать в Порт Артур. Тут, как потом сказали те же американ­цы, «все было о’кей». Увидев свалившихся с неба русских, японцы капиту­лировали.

- Вот и весь мой путь, - улыбнувшись, сказал подконец беседы Борис Ефремович.

Нет, не весь, возражаю я. Вернувшись на Родину, до 1949 года он обучал молодых летчиков на Дальнем Востоке, потом в числе лучших асов был переведен в Прибалтику, где успешно освоил первый реактивный самолет – МИГ-15. Опять учил молодых. Наконец, - группа советских войск в Герма­нии. Здесь он уже назначается заместителем командира авиационного полка по летной работе и становится одним из двух на весь полк инструкторов по обучению новичков выводу самолета из случившихся с ними штопоров.

Вот с этого-то боевого поста капитан Киселев в декабре 1955 года ушел в запас. Да, в запас, а не на покой. Штурвал самолета он сменял на пост начальника штаба службы энергетики и светомаскировки в системе граж­данской обороны города Свердловска. Когда же недоброй памяти Хрущев при­крыл ее, ветеран войны был принят на должность председателя спортобщества «Локомотив» и 6 лет своей жизни посвятил ему. Потом опять была уже возобновленная гражданская оборона.

Одним словом, как начал тянуть трудовую лямку в 15, так и тянул ее до 70. Сейчас, вроде, угомонился малость. Да и то не совсем. В одном ветеран­ском совете членом состоит, в другом, в третьем...

- А самолеты, наверное, еще снятся? - спрашиваю его.

- Не часто уже, - подумав, говорит он. - И то больше вижу. Два одних и тех же сна. Первый - это когда в войну мы всей авиацией флота бомбили и обстреливали с воздуха Констанцу и, выйдя из пике, я как-то потерял и своего ведущего и всю свою боевую группу. Один домой пришел. Позор! И второй случай: учу молодого летчика выводить из штопора МИГ-15-й, а у того ничего не получается и мы летим земле навстречу. Просыпаюсь всегда в поту и почти с остановившимся сердцем... Вот она, какая война. Даже для тренированного в спорте сердца.

scroll back to top