Завтра 26 апреля исполняется 35 лет трагедии на Чернобыле,

а в 1979 году была Белоярка

 

Сначала я хотел рассказать вам и поделиться воспоминаниями, как мы жили в период революционных событий начала 90-х ХХ века. Как мы бросились с головой в предпринимательство (закон о кооперации вышел еще при ЦК КПСС), как хотели что-то создать, что-то построить … и что из этого вышло…

Но вот 26 апреля 2021 года исполняется 35 лет, как взлетел на воздух 4 ядерный реактор РБМК-1000 (реактор большой мощности на 1000 МВт) Чернобыльской АЭС (атомной электростанции).

У этого взрыва была преамбула, и если бы еще тогда в начале 1979 года после страшного (секретного) пожара на втором блоке Белоярской АЭС руководство страны сделало правильные выводы – то, пожалуй, и Чернобыля бы не было….

Beloyarskaya-AESБелоярская АЭС начала строиться на реке Пышме (засекреченный вариант) в начале 50-ых годов. Народонаселению Белоярского района объявили, что будет строиться Гидроэлектростанция (ГРЭС), а народ-то был совсем не грамотный и, что такое атомная электростанция никто даже не догадывался. Так это название в лексиконе местного населения и закрепилось до нашего времени. Даже сейчас все – молодежь и ветераны, приближенных деревень и поселков говорят – «Поехали на ГРЭС».

Белоярская АЭС – первая в мире атомная электростанция, которая дала электрический ток, который вошел в систему электрификации страны. Но, кроме этого, ее строили как экспериментальную атомную электростанцию. Почему? Дело в том, что под Москвой и в Обниске уже работали небольшие реакторы, у которых установки были маленькие с небольшими размерами и мощностью 1-5 МВт.

Для массового строительства крупных атомных электростанций в европейской части страны, где не было ни газа, ни угля необходима была установка, на которой будут проведены все необходимые эксперименты и найдены те конструкционные материала, которые позволят строить абсолютно надежные мощные автоматизированные при загрузке атомные электростанции. Выбор был сделан на уран-графитовые реакторы, где замедлителем нейтронов стал графит.

И Белоярская АЭС оправдала все расходы и надежды. Представьте себе ученые в Москве – Обнинске создали ТВЭЛ (Тепловыделяющий элемент) – это топливная трубка, где находится ядерное горючее с отверстиями (трубки) для прохождения теплоносителя (вода), которая снимает тепловую нагрузку из активной зоны (где идет ядерная реакция). Вода нагревается, испаряется, перегревается и поступает на турбину, которая крутит генератор. Генератор выдает электроэнергию в сеть, а пар охлаждается в конденсаторе, превращается в воду и снова в реактор. А теплая вода из конденсатора – это другая вода – становится горячей, и ее отправляют в поселок на отопление батарей населения в жилые дома и производственные помещения различных служб поселка или города – это первый и второй блоки Белоярской АЭС мощностью 100 и 200 МВт.

Так вот представьте себе в Москве создали промышленный ТВЭЛ. На своем маленьком реакторе они попробовали маленький вариант ТВЭЛа – он пошел. Изготавливают большой, промышленный (длинна 5-6 метров), привозят на Белоярку – загрузили в реактор на окраину активной зоны (первый блок 100 МВТ) (там своя система загрузки). После выработки, ТВЭЛ надо перегрузить с окраины ближе к центру активной зоны, подцепили краном реакторного зала, начали вынимать, а его там всего извело и ТВЭЛ застрял, что делать – этим же краном его забивают ТВЭЛ обратно в канал, а в Москву отчет – материал не годится. В Москве снова думают – какой сплав применить для создания нового промышленного ТВЭЛа. Надо отметить, на первом блоке больше половины каналов было забито негодными ТВЭЛами – сам видел.

На втором блоке, мощностью 200 МВт был построен ядерный реактор в два раза мощнее на 200 МВТ с не полностью двухконтурной схемой. Реактор стал уникальным, сколько американцы не строили, у них такой реактор так и не заработал и сколько они к нам не приезжали, чтобы «поменяться опытом» - наших гостей дальше демонстрационного зала, где была на стене создана принципиальная схема работы реактора с лампочками – так и не пустили.

Пуск Белоярской АЭС осуществился в 1964 году, а в 1968 году началось строительство третьего блока – реактора на быстрых нейтронах – БН–600. Это вообще – супер. К примеру, загрузил и сжег в реакторе 1 кг топлива, (а он эквивалентен 40 эшелонам с углем), а в зону воспроизводства ректора поместили кассеты с отходами производства – природный уран 238 из отвалов. Топливо в «печи сгорело», а ты из зоны воспроизводства изъял эти кассеты с отходами и отправил их с бывшим ураном 238 на обогатительный завод, а там из отходов насобирали 1,5 кг нового топлива – плутония 239 – это или атомная бомба или топливо для реактора на быстрых нейтронах. (Природный уран 238 захватывает нейтрон, который вылетел из активной зоны, где идет ядерная реакция, захватывается ядром Урана 238 и превращается в Плутоний 239, конечно, часть вновь созданного Плутония 239 также успевает выгореть, но его не так много). Где вы видели такую печку, в которую запихнули 1 килограмм топлива, получили тепло, а когда все сгорело и вы из печи вытащили еще 1,5 килограмма нового топлива?

                                  

А мы жили в 7 километрах от поселка Заречного в рабочем поселке на берегу той же Пышмы (ниже по течению), где находятся два завода: асбестокартонная Фабрика им. Коминтерн (созданная в 1914 году) и Белоярский экспериментально-инструментальный завод (эвакуированный из европейской части СССР – лесная промышленность в начале Великой отечественной войны). И ходили мы в деревенскую восьмилетнюю школу, находящуюся за рекой Пышмой в одном километре. Школа была построена вдоль старого Сибирского тракта, там моя мама училась и все мои дядьки и тетки – у бабушки и дедушки их было 10 человек, а школе было присвоено имя Павлика Морозова. В середине 90-х школу пьяные кооперативщики сожгли, а памятник бедного Павлика вроде до сих еще пор стоит.

В нашей той старой замечательной деревенской школе №18 работал удивительный коллектив. Самым крутыми педагогами были семья Гурьяновых: Алексей Семенович и Александра Андреевна. Алексей Семенович преподавал нам все технические предметы: математика, алгебра, черчение (такого предмета больше нет), физика. Алексей Семёнович рассказывал нам, что приходилось преподавать даже немецкий язык, Александра Андреевна учила нас русскому языку и приобщала к литературе. Был еще один интересный педагог – директор школы Михаил Васильевич Расковалов. Он преподавал нам такой замечательный предмет «Труды» (была мастерская и даже рабочие токарные и сверлильные станки стояли). Когда я начал изучать историю спорта, то оказалось, что наш директор был участником парада физкультурников в Москве после 1945 года.

Алексей Семенович Гурьянов имел два высших образования, участник Сталинградской битвы и Курской битвы, где был тяжело ранен и демобилизован. Он был офицером-артиллеристом. Однажды я спросил у Алексея Семеновича – почему он не является коммунистом. Он на меня так посмотрел, что я больше этот вопрос ему не задавал. Оказывается, когда он воевал в Сталинграде, то, однажды, после боя при чистке оружия (штатный пистолет) у него произошел случайно самострел, но пуля ушла у него между ног и никому ничем не повредила. Но до чекистов-НКВДешников (позднее КГБ, ныне ФСБ) информация дошла и его «немного» покрутили – все знают, что НКВДешники в атаку не ходили и вообще к передовому краю близко не подходили, зато формировали заград-отряды и с удовольствием расстреливали советских бойцов, когда они вынуждены были отходить по разным объективным причинам: бездарном руководством высшего командования, отсутствием боеприпасов, просто оружия и т.д.

Однажды Алексей Семенович рассказывал, как его вызвали в штаб. Ему дали лошадку – выехал еще днем на совещание, которое задержалось допоздна. В то время Сталинград был полностью разрушен. Пока еще было немного светло, он по ориентирам сам выбирал маршрут, и вдруг наступила полная осенняя ночь, где не видно не зги. Что делать – где немцы (плен), где наши (спасение). И он сообразил правильно – отпустил вожжи у лошадки, и она сама выбрала маршрут и привезла его в подразделение

Алексей Семенович был изумительным педагогом, например, он с нами решал на доске первую задачу, потом уходил на заднюю парту и смотрел, как мы решали следующие однотипные задачи – он учил нас самостоятельно думать, особенно, если это были задачи домашнего материала – для нас это был дополнительный стимул. Всегда говорил – хочу научить вас самостоятельно соображать. Особенно нам нравилось с ним заниматься в конце года в мае на улице, на природе. Он выводил нас в поле, где стоят столбы электропередач и на практике применять теоретические знания, полученные в школе, по определению расстояния от одного объекта до другого. Рассказывал – «Представляете – вы командир орудия, а у вас нет ни одного прибора, кроме коробка спичек в кармане, а на тебя идут танки – Как быстро определить расстояние и выбрать правильную траекторию, чтобы подбить танк, немцы стреляли точно – ответный снаряд обязательно попадает в тебя – и не сомневайтесь».

Самое яркое воспоминание об учебе в школе – заканчивается 3 класс (1970 год), 18 апреля мне исполняется 10 лет, а 19 апреля в школе лучших из лучших принимают в пионеры, а меня не принимают. Мама приходит с работы домой, а я «волком вою»… «Мама, меня в пионеры не приняли, мне же 10 лет исполнилось, что им… моих пятерок мало!!!…» А тут на носу 9 мая, и у нас на Инструментальном заводе строят мемориал, посвященный 25-летию Великой Победы (мемориал до сих пор стоит, и за ним ухаживают). Меня записывают на торжество в группу юных будущих пионеров. 9 мая на открытие мемориала собирается большая толпа местных жителей, приезжает из воинской части военный оркестр, офицеры и солдаты с автоматами в парадной форме. Открывается митинг, играет оркестр, и нас принимают в пионеры в торжественной обстановке. Галстуки завязывать юным вновь принятым пионерам выходят ветераны Великой Отечественной войны во всех своих регалиях. Ко мне подходит дядька – вся грудь в орденах и медалях (тогда юбилейных медалей было мало, в основном боевые), я поднимаю глаза, Боже, а это же мой сосед с верху – дядя Саша, я даже не догадывался, что он был солдатом – храбро воевал. Как было приятно…, я гордился и был счастлив до небес («Как здорово, что меня не приняли в пионеры тогда… 19 апреля» - подумал я) и мама плакала. Закончился праздник возложением венков к мемориалу и салютом – троекратные выстрелы из автоматов.

Конечно, мы хулиганили… а после 9 мая всё изменилось.

И вот наступил выпускной в нашем 8-м классе. После сдачи выпускных экзаменов и получения аттестата, встал вопрос – куда идти учиться. Бывшие выпускники школы учились в Белоярском энерготехникуме (БЭТ) и рассказали, что есть отделение, где и стипендию платят аж 45 рублей в месяц и специальность – «реакторщик» (это круто!), есть еще хорошая профессия – «Автоматизация тепловых процессов АЭС». Вопрос был решен, а наши школьные педагоги узнали, что с двух выпускных классов планируют в БЭТ поступить более 20 человек. Гурьяновы быстро собрали нас и «обязали» ходить на подготовительные курсы для подготовки к вступительным экзаменам в техникум и весь июль проводили занятия. Позднее я узнал, что родители спрашивали у наших учителей, почему они все лето с нами занимались и притом бесплатно – Александра Андреевна ответила: «Мы с мужем не хотим, чтобы в техникуме про нас учителей школы №18, педагоги техникума говорили, плохие слова!!!» А потом уже после окончания техникума и службы в армии одна из руководителей техникума откровенно сказала, что из 18 белоярской школы ребята приходили толковые и подготовленные. А ну-кась, современная молодежь, вспомните и расскажите – с вами кто-то бесплатно занимался и готовил вас к поступлению в свое личное свободное время, а???

Четыре года учебы в техникуме пролетели быстро. Мы много учились, занимались спортом – бились только со взрослыми командами Белоярской АЭС (1 и 2 действующий блоки) и Стройуправления БАЭС (строящийся 3 блок на быстрых нейтронах). Школьников Заречного мы за соперников не считали. Но точно знали, что на все поселковые соревнования за нас студентов болеть приходили девчонки-школьницы. Стадион с трибунами на 5000 зрителей был заполнен больше чем на половину каждый раз.

Но, самое интересное началось на третьем курсе. До Нового Года мы изучали спецпредметы, а после сдачи сессии у нас полугодовая производственная практика. Все студенты разъехались на практику на различные АЭС Советского Союза: Чернобыльская, Курская, Ленинградская, Нововоронежская и т.д. А нас «спортсменов» оставили здесь на монтаже 3 блока БН-600 (надо же спортивную честь техникума кому-то защищать). Мы даже не знали и не догадывались, что увидим и в какой работе примем участие.

После оформления документов наступил первый рабочий день. Нас определили на монтажные работы в реакторный цех реактора на быстрых нейтронах БН-600. Получили спецодежду – белые рабочие комбинезоны (всё на веревочках – никаких пуговок – грязь любого рода в реактор заносить нельзя), белый чепчик на голову, мягкие тряпичные бахилы и белые носки и перчатки – все на голое тело. Рядом мастерская, где выдают под роспись ремонтный инструмент: гаечные ключи, шлифмашинки, болгарки и т.д. – весь инструмент под роспись с бирками, в том числе гаечные ключи с шаровыми набалдашниками, чтобы при падении инструмента его можно было найти и не оставить в реакторе. Потом санкт-пропускник, пропуск регистрируют, инструмент переписывают. В конце смены все проверяют и списывают. Если чего-то не хватает, идешь искать.

И вот первый день – можно сказать экскурсия, знакомство и инструктаж. После проведения формальностей на площадке у горловины реактора, нас пригласили «сползать» на дно реактора. И мы полезли, а с нами бригада монтажников – и тут начались «развлечения».

Когда мы спускались по обычной лестнице в бочку на глубину 9 метров, то все разглядывали «разинув рот». Мы попали, как в научно-фантастический фильм, толи космический аппарат, толи подводная лодка.. Это огромная бочка размерами 6 метров в диаметре и 9 метров глубиной. Тогда она была еще не собрана – середина пустая, активная зона не сформирована, но то, что было сделано – впечатляло. Листы из белой нержавейки толщиной около 50-100 мм – как в космическом корабле, окна для прохода теплоносителя и трубы с двойным дном (труба в трубе) диаметром в 800 мм и т.д.

На дне нас построили и бригадир заговорил: «Говорят вы спортсмены - посмотрим»… И началась проверка физо...

Сначала нас пригласили к вырезанному окну в огромном листе нержавейки. Отверстие находится на высоте примерно 180 сантиметров. Требуется подойти к вырезу, взяться руками за края окружности и выбраться на верх (типа выход силой), зафиксировав стойку на руках – как на кольцах. Но, что самое интересное бригадир обращается к своему слесарю и говорит – «Продемонстрируй, пожалуйста – покажи». Слесарь подходит к вырезу и выжимается, как настоящий гимнаст. «Ну, студенты – видели, кто повторит». Сколько мы не пытались…

«Так, второе упражнение. Берешь правой рукой за левую стопу своей ноги и прыгаешь на правой ноге, сначала перепрыгиваешь вперед, а потом обратно – покажи». Никто из нас так и не смог выполнить это упражнение.

«Следующее упражнение – с обратной стороны лестницы, по которой мы спускались надо на руках подняться до самого верха к горловине (9 метров) и обратно – покажи». С этим упражнением мы справились.

«Так, следующее упражнение – из положения лежа на спине выжать лист защиты 25 раз – покажи». Один слесарь ложится спиной на пол, два его товарища поднимают большой лист нержавейки и кладут ему на грудь – и 25 раз лист был поднят и зафиксирован на вытянутых руках. Мы даже не рискнули…

«Ну, вот, а вы говорите «Мы спортсмены»…какие вы спортсмены. Ладно, пойдемте, последнее испытание – вот труба на 800 – залазите внутрь трубы головой с ногами, потом там разворачиваетесь и головой вперед выбираетесь… - покажи…»

Все мы по очереди следом за ихним работником преодолеваем препятствие, хорошо молодые были, позвоночник гибкий, но последним полез Андрей Политов, он из Полевского, а рост у него всего… 2 метра. И вот Андрюха полез в трубу, а я сразу почувствовал – сейчас что-то будет… Труба полностью поглотила тело Андрея и…. тишина… 1 минута – 2… Андрея нет. Смотрю, взрослые заволновались, и я понял, если Андрей застрянет в трубе – будет большой скандал и этим ребятам не поздоровится. Прошло еще минуты две-три и вдруг из трубы появляется голова Андрея и широкая улыбка до «ушей». У взрослых красные взволнованные физиономии и вырывается облегченный выдох – мы отыгрались... Потом оказалось, что в этой бригаде три человека занимались в ДК «Ровестник» - в цирковой студии.

Здесь мы работали половина года, было интересно. В свободное время хохмили друг над другом, особенно старались подцеплять постоянных работников, а они нас.

Когда, после практики и каникул, собрались в общаге 1 сентября, было столько разговоров. Ребята с практики, можно сказать из Европы, привезли первые калькуляторы, но скоро они вышли из строя и мы все дружно вернулись к логарифмической линейке – она надежней. Также ребята привезли первый портативный переносной магнитофон, по-моему «Весна». Мы были в восторге – раньше видели только большие стационарные бабиновые. Вечерами записывали свои концертные программы...

4 курс – чем меньше учишься, тем лучше оценки. Начали получать повышенную стипендию … Наша группа 4Р2 (2 девочки – остальные мальчики) выигрываем все спортивные соревнования (у нас рекордсмены района по легкой атлетике, эстафета наша, гандбол, баскетбол в техникуме – все наше), музыкальные конкурсы политической и хоровой песни за нами, на посвящении первокурсников победили всех даже девчонок – в группах электросети обучалось по два мальчика – остальные девочки. У нас три-четыре человека занимались в эстрадном балете в ДК «Ровестник», трое играли и пели вокально-инструментальном ансамбле, был свой «Хазанов». Один нахватался на производственной практике русской древней классики и составлял соответствующие тексты. В нашей группе был самый высокий в техникуме (2 м) и самый маленький (160 см) и мы с успехом использовали этот ростовой феномен. Нашего Гошу Упорова («Хазанов» который) использовали даже на уроках, ну, когда уроки не выучим, идет опрос домашнего занятия и Гоша выручал.

Гоша жил в УралНИИЧХозе «Уралец» - это учебное хозяйство Свердловского сельского-хозяйственного института. Там стоит большое общежитие для студентов и большой поселок. И вот у молодежи того советского периода было большое развлечение: подраться местные – против студентов. Состоялось несколько «боев местного значения», а студенты взяли и заявление в милицию накатали. Местные организаторы драк быстро смекнули – дело пахнет керосином и быстренько решили в армии послужить (как раз призывной возраст). А Гоша в техникуме на 3 курсе, а Гоша не боец, да ему там студенты еще «пенделя хорошего надавали». Гоша, по факту пострадавший, пошел по судам – как организатор драк. И все эти дела в техникуме стали известны. Педагогам было очень интересно – из первых рук узнать подробности и первый урок в паре он развлекал педагога, ну, а второй надо новый материал изучать – мы были не против. Санька Панов – солист в балете, играл и пел на гитаре, занимался йогой, был режиссером всех наших мероприятий (и все с листа) и вообще, как акробат он на месте делал сальто.

И вот подошел Новый 1978 год. Мы все разъехались по домам на праздники.

К вечеру 31 декабря к нам домой на фабрике прибегает мой младший дядька: «Вовка, что у вас там, на атомной случилось». Я – «Да, не знаю, вроде все в порядке было, когда уезжал». «Да там все милицией оцеплено – никого не пускают, асбестовый автобусный парк в Заречный стягивают вывозить население. Я Тамаре (жена дядькина) сказал, что х…. я больше в Заречный за колбасой поеду».

А в это время у нас действительно установилась страшно холодная погода. В ночь на 30-31 декабря, когда на втором боке начался пожар, температура на улице приближалась к – 50 градусов Цельсия. Температура в начале января установилась – 40 градусов. Завершились новогодние праздники, и мы все дружно 2 января приехали в Заречный. Мы сразу разобрались – на станции большая авария, реакторы стоят, тепло в поселок не поступает. Но если автобусы вернули на базу в город Асбест, значит все в порядке – взрыва не будет. А нам то, как жить. На улице – 40 градусов и в комнатах – 40. Мы с ребятами прошли по этажам, собрали все матрацы, до которых смогли добраться. Ночь спали в теплой одежде – два матраца под тобой – два матраца сверху, не считая одеял.

3 числа – решили что-то надо предпринимать. Пошли в столовку, «Улыбка» называется, а там дом ремонтируется, стоят поддоны с новым кирпичом. На обратной дороге мы набрали кирпичей и принесли в комнату общаги, потом пошли в хозяйственный магазин и набрали электрических спиралей, которыми советские утюги и электроплитки ремонтировали.

У меня лежала коробка из под гитары, мы сняли размеры. Я быстро смотался на родину и мама мне на асбофабрике нарезала листового асбеста (противопожарная безопасность), и мы сделали электро-камин. Мощность только была сильно большая и комендантша у нас свирепая была. Поэтому, как только она появлялась на этаже – мы сразу все выключали и прятали все в коробку из-под гитары и за кровать.

Как только начались учебные занятия, также в шубах, нас начали вытаскивать на разборку завалов на станцию, чистку коридоров на втором блоке, в машзале и других помещений станции. На 9 день после аварии запустили и вывели на мощность первый блок (он практически не пострадал) и началось восстановление помещений капитально пострадавшего второго блока.

Наше первое посещение. Мы уже хорошо знали станцию, были не раз, когда зашли в машзал – разруха как после бомбешки – ребята – это было страшно, как в хронике во время войны, мы ужаснулись. Потом кто-то сказал: «Пошли на 16 отметку, посмотрим блочный щит управления реактором». Поднялись, а там стоит обгоревший пустой каркас, с пустыми глазницами, где раньше были смонтированы приборы управления реактором – выгорело всё!!! Правда там уже навели небольшой марафет и мусор прибрали.

 

А что же произошло?

Вообще Белоярская АЭС изначально блатная организация – монополист. Первое лицо в поселке Заречный в те годы был директор АЭС, а не председатель поселкового совета, который, чтобы решить какой-либо вопрос должен приехать на станцию и посидеть в приемной и дождаться, когда директор соизволит его принять – это нонсенс.

Директор АЭС с утра проезжал по территории поселка, а потом у него была оперативка, где не председатель исполкома, а директор станции указывал коммунальным службам, что надо делать по вопросам благоустройства, капремонта жилфонда и т.д.

Кроме этого, дирекция АЭС жестко контролировало всю производственную деятельность в поселке. В поселке запрещено было создавать какие-либо предприятия, т.к. была создана система искусственной безработицы. Чтобы попасть на работу на АЭС одному работнику – 10 человек должны стоять за забором и ждать своей очереди. Был развит блат для получения работы на АЭС и все остальное...

К примеру, дирекция станции приглашает на работу крутого специалиста, ему дают жилье и т.д., а он приезжает на работу с молодой женой также с высшим образованием (для нее работы нет), куда она идет, правильно старается устроиться педагогом в наш техникум. А когда случилась авария, наши педагоги (жены ведущих специалистов) рассказывали нам все, что происходило на станции, т.е. мы получали информацию прям из первых рук, тем более, что эта информация сочеталась с нашим учебным процессом.

А что же произошло? Прежде, чем выдать вам нашу студенческую версию 1978-1979 года, я поизучал какую лапшу на ваши уши навешали эти ребята из руководства станции в интернете…

Наша версия такая. Это со слов наших педагогов и их мужей и это более реальная версия. Вечером 30 декабря под турбиной второго блока случилась электрическая закоротка (замыкание) и произошло возгорание. Но так как жизнедеятельность турбины обеспечивается техническим маслом из маслобака, а он и трубки всегда в масленой грязи, так что возгорание было активно поддержано. Огонь начал разрастаться. Для того чтобы аварии не случилось кому-нибудь одному из большого количества оперативного персонала нужно было подойти к противопожарному щиту снять огнетушитель и спокойно потушить возгорание, потом пойти в конторку, вызвать ремонтную бригаду и составить отчет.

Но блатные дежурные оперативники АЭС, увидев возгорание, быстренько разбежались и начальники этого персонала всю ночь до утра матом собирали блатной оперативный персонал. А огонь то разгорался. И когда нам говорят, что перекрытия упали на турбину в связи с тем, что в зале была температура +50, а на улице – 50 – это вранье (да такого и в природе-то быть не может – это что соломенная крыша), а вот когда под потолком температура пожара +700-800 градусов, а может и больше, а на улице – 50, тогда да – четыре плиты перекрытия машзала с удовольствием рухнули на турбину, которая вскрылась и радиоактивный пар, поступающий из активной зоны ядерного реактора, где происходит перегрев пара, для обеспечения качественной работы турбины, вырвался наружу. Кстати, мы чистили боковые проходы от гари – берешь палку или металлическую арматуру и проводишь по бетонной стене – на стене слой гари до 5 сантиметров и – это при пожаре в 50 градусов Цельсия???!!!

В официальной версии: В официальном материале со слов сотрудника станции, назначенного помощником директора БАЭС по общению с журналистами, изложено, что именно сильный мороз стал причиной беды. Железобетонные конструкции крыши турбинного зала не выдержали перепада температуры, +50 внутри, и - 50 снаружи. Тяжелые балки рухнули на работающую турбину, загорелся маслобак, огонь распространился по кабельным тоннелям. Удивительно, что в зале не было людей. 

https://zen.yandex.ru/media/id/5cbec52555863600b3c2c004/vtoraia-avariia-na-beloiarskoi-aes-liudi-ne-prichemno-pora-nam-kopnut-glubje-5e81b6297aa354744888833a?utm_source=serp

А теперь давайте просветимся по поводу этих двух уранграфитовых реакторов. Эти реакторы были рассчитаны на отрицательный температурный коэффициент. То есть, в случае повышения температуры в машзале или других помещениях здания, другие повреждения… В этом случае стержни (графитовые) аварийной защиты падают в активную зону, после отключения электричества с электромагнитов, а стержни ручного регулирования (основные, которые выводят реактор на мощность) на этом втором реакторе подаются снизу реактора гидравликой и гидравлика отказала и стержни застряли. Оперативники на блочном счету управления реактора это видели, а тут по кабелям огонь подошел и блочный щит реактора полностью выгорел – вот эту картинку я своими глазами видел.

Получилась интересная ситуация, все приборы, контролирующие нейтронный поток в реакторе сгорели. В каком состоянии находится реактор, неизвестно – или он через пару минут рванет, или он затухает и остывает. Двое суток руководство станции не знали, в каком состоянии находится реактор. Поэтому весь автопарк города Асбеста был собран в Заречном для вывоза населения поселка.

Через два дня из Москвы приехали спецы с датчиками, установили их на «теле реактора» по кругу и определили, что температурный коэффициент сработал, нейтронный поток в реакторе затухает – станция на воздух не взлетит.

Интересный момент. Вообще территория первого и второго блока Белоярской АЭС со всеми помещениями – это зона строгого режима. А все пожарники и те, кто в первые дни тушили пожар, и разбирал завалы, шли прямо в этой радиоактивной грязи на бахилах и одежде в столовку, а потом на автобус и в поселок – домой.

Потом было долгое расследование. Руководство станции «отмыло» «блатных патриотов», нашла «козла отпущения» под названием предприятие «Уралэнергоремонт» и дело было замято.

 

Но жизнь продолжается. Вернемся немного назад. В общежитии ждем подачу тепла в отопительную систему. В комнату забегает Андрей Политов (вы его уже знаете). Он пришел с улицы в теплой одежде и кричит: «Вовка, у нас зима наступила!», Я – «Ты, что Андрей, у нас потепление – всего – 40 градусов». Андрей: «Да нет у нас зима, как в Африке – в вестибюле период дождей начался, пошли смотреть».

Спускаемся на первый этаж, выбегаем в вестибюль – действительно идет с потолка хороший, проливной дождь. Студенты, которые заходят с улицы, все укутанные в высокие воротники раскрываются и, попадая по проливной дождь, снова закрываются и бегом через вестибюль в коридор, ничего не поняв.

Мы помогаем комендантше, она берет на вахте ключи с комнат второго этажа, и бежим искать прорыв трубы. Выбираем комнаты над вестибюлем – третий этаж сухой, значит, трубу прорвало на втором. Наконец, открываем очередную дверь, а там вода. Бежим воду перекрывать, комендант вызывает аварийную бригаду.

А в середине комнаты стоит табурет, на табурете большое 10-12-литровое ведро, а в ведре желтая жидкость со знакомым запахом – ну, ни с чем не сравнимым. Все безошибочно определяют – бражка.

Все прозаично, студенты – жильцы этой комнаты перед Новым Годом решили поставить бражку. Перед отъездом домой замешали на праздники, поставили на стул и открыли форточку, ну, чтобы запах по общаге не распространялся, когда она начнет поспевать и бродить. А, тут авария на станции, отопление отключили, и труба отопительная напротив форточки в этой комнате перемерзла. Потом мастерам пришлось поработать – пол в комнате вдоль трубы снимать, пока нашли прорыв.

И все-таки, комендантша нас вычислила. Мы собирались на областные соревнования, решили собраться на часик до автобуса, погреться и нашу печурку–камин включили напоследок, но нас «накрыли», что называется с поличным

– Ага! Сочи!!! А ну-ка доставайте свою печурку, взревела комендантша, ворвавшись в нашу комнату.

 

Beloyarskaya-AES1Свердловчане всегда удивлялись: «Как вы живете в этом Заречном, там же сплошная радиация». А я их спрашиваю: «Скажи, а какой у вас уровень радиации в Свердловске, сейчас постоянно при прогнозе погоды передают» - «20 мили каких-то рентген» – отвечает. «А у нас – 8-10-12» - отвечаю я. Он – «А, почему?». «А, потому что у нас дозиметрическая служба работает, а у вас нет. А еще у вас в УПИ под физтехом был действующий ядерный реактор, а рядом метрах в 500 еще один реактор, а сухие отходы этих реакторов закапывали в землю рядышком, там сейчас парк Кировский. К примеру, период полураспада у природного урана 238 – 4,5 миллиарда лет и, он безопасен пока не попал в активную зону реактора, а что вытаскивали из этих ректоров и захоранивали в этом замечательном парке – секретная информация, наверное, поэтому Кировский район города по заболеваниям онкологии на первом месте в городе.

И еще один интересный факт. У нас у спортсменов техникума была возможность подкармливаться через профсоюз в профилактории БАЭС. После обеда у меня экзамен по ядерной физике. Я сижу и еду в профилакторий «на заднем колесе» автобуса и листаю конспект по предмету. А сзади работники АЭС между собой разговаривают. Один у другого спрашивает: «Слушай, тут сегодня на блоке бородач какой-то крутился, что надо ему?». Сосед отвечает: «Да, приглашал работать на генератор холодных нейтронов. Говорит, что работа (установка) находится в Свердловске в 15 минутах езды на трамвае от центра города, квартиру двухкомнатную дают сразу».

Я в те годы любил смотреть передачу по центральному телевидению «Очевидное-невероятное», вел её Сергей Петрович Капица, папа его Петр Капица еще в 20- годы с самим Резерфордом работал, папу Сергея Петровича в 30-е годы почему-то не расстреляли. Так вот, за полгода до этого ведущий этой передачи Сергей Капица с каким-то доктором ядерщиком обсуждал тему – получение «холодных нейтронов»

Давайте я вас немного просвещу на эту тему: до открытия холодных нейтронов, было два вида нейтронов: тепловые (время жизни тепловых нейтронов 12-13 секунд). На этих нейтронах работают все атомные станции уран-графитовые и водо-водяные (одно-двухконтурные станции) – теплоноситель вода, замедлитель вода и графит. Имеются быстрые нейтроны (время жизни быстрых нейтронов меньше секунды), на них работают реакторы на быстрых нейтронах, они так и называются реакторы на быстрых нейтронах (БН-600, БН-800 – ныне два блока на Белоярке, у них 3-х контурная схема получения электроэнергии – теплоноситель – сплав жидкого металла натрий + калий (два контура), третий вода, замедлитель – графит). А холодные нейтроны оказывается можно собирать и при определенных условиях хранить, как мясо в холодильнике неопределенное время. И это в 15 минутах езды от центра город, что такое холодные нейтроны в те годы – не исследовано ни их поражающая способность, ни вред, какой они наносят населению – и это в центре Свердловска. А теперь, давайте сравним – Какой город чище???

А, по поводу производственного блата на АЭС, столкнулся с этой проблемой лично. После армии, меня к себе в цех ТАИ на 3 блок (БН-600) хотел взять наш легкоатлет – мастер ТАИ Петя Черных, кстати, муж нашего педагога в техникуме, вела у нас предмет, кажется «Водоподготовка». Но начальник цеха ТАИ отказался, но буквально через две недели этот начальник взял вместо меня двух выпускников школы без образования, потому что у этих ребятишек родители на базе ОРСа работали. А база ОРСа это блатной доступ к продовольствию – шел 1981 год – тяжелые, голодные времена наступали…

 

А потом Чернобыль!!!

 

 

 Beloyarskaya-AES2

 

4 блок

Белоярской АЭС

 

scroll back to top